Мститель

Врач попалась сердечная, вошла в положение и сделала запись о том, что у Василисы родилась одна девочка — Олеся, а Олю и Яну записали на меня. Едва я взяла вас обеих на руки — таких крохотных, копошащихся — я поняла сразу, что вы обе мои девочки, как бы странно это ни звучало. Василиса вас буквально от сердца отрывала — это было видно по её печальным глазам — но она искренне желала своим малышкам счастья; да и мы ведь не запрещали ей видеться с вами.

Мама так неожиданно замолчала, что мне стало не по себе; я пыталась переварить в своей голове то, что на меня только что свалилось, и понять, через что прошли все мои родители, и… не смогла.

Не знаю, как бы я поступила на месте обеих своих мам, но одно я знаю точно: чтобы сделать подобное, нужно иметь колоссальное количество мужества, смелости и сил.

Я бы так точно не смогла.

— А что было потом? — слышу тихий голос Яны и вспоминаю, что эта история и её касается…

Мама встряхивает головой, будто изгоняя неприятные воспоминания.

— Первое время Василиса действительно приходила вместе с Олесей; мы даже шутили по этому поводу — что-то вроде шведской семьи. — Мама невесело усмехнулась. — А едва вам исполнилось три, её визиты вдруг резко прекратились. Мы ездили к ней домой по тому адресу, что она оставляла нам, но двери никто не открыл; и соседи ничего не слышали — они никогда ничего не слышат, когда это их не касается. Некоторое время мы ещё пробовали её искать — обзванивали больницы, морги, даже объявление вешали — всё без толку, она будто просто… испарилась.

Мы с папой сделали всё, что было в наших силах, но этого оказалось недостаточно, поэтому решили, что не станем вам ничего рассказывать — только лишние травмы и проблемы, а мы не хотели вас расстраивать. Задача родителя — оберегать своё дитя, а не давать лишних поводов для боли…"

"Ну ладно, вот теперь мне очень сильно хотелось реветь нечеловеческим голосом, но я не уверена, что это как-то помогло бы облегчить ту боль, что сейчас тупым ножом с зазубринами кромсало сердце на куски.

Моя семья в моих глаза была эталоном идеала, честности, открытости и доверия, а подобное откровение… И всё же мне за что было их ненавидеть — такая жизнь действительно лучше, чем восемнадцать лет мыкаться по детским домам, а потом получить хороший пинок во взрослую жизнь с волчьим билетом.