Мститель

Вздохнув, Костян делает то же самое, и вот на краю стола появляется примерно двести тысяч.

— Бля, слушайте, я чёт не подумал, — ржёт Соколовский и переводит взгляд на меня. — То-то я смотрю, ты сразу согласился!

Хмыкаю, оставляя его комментарий без ответа, потому что…

— Твою мать, — угарает Романов.

Шастинский делает жест «рукалицо».

— Блять, я вот вас хер когда больше слушать буду!

Только Матвеев разочарованно качает головой, а после улыбается во все тридцать два.

— А, может, мы просто сразу Корсакову деньги отдадим?

— Не-не, нифига, я не согласен, — злорадно скалится Макс.

Оставив нас наедине с недоумением, Соколовский бодро выскакивает в коридор. На мгновение, пока приоткрыта дверь, слышу вновь сменившуюся песню «Dante — Не пробуй» — пошли песни Шастинского.

Не успеваю опомниться, как Макс возвращается.

Вот только не один, а в компании… Оли.

Тело моментально напрягается в самых, блять, неправильных местах. Не помню, чтобы я когда-то так остро реагировал на чьё-либо присутствие…

— Грязно играешь, пернатый, — рычу я, перехватывая кий наподобие биты.

ДримТим, блять.

От услышанного погоняла Соколовского сам Макс фыркает, Кир удивлённо вскидывает брови, а Лёха дико ржёт.

— Мляяя, «пернатый»… Ну всё, Сокол, ты попал!"

"Соколовский не обращает на этот выпад никакого внимания, скрещивая руки на груди.

— Должно же у меня быть хоть какое-то преимущество против тебя.

Оля непонимающе переводит взгляд с меня на него.

— Какое ещё преимущество? Ты сказал, что нужна моя помощь!

Девушка хмурится, глядя на Макса в упор.

— А ты и поможешь — обыграть твоего чемпиона, — невозмутимо роняет Соколовский.

— Но я думала, что помощь нужна Егору!

От осознания того, что она пришла сюда ради меня, становится чуточку легче, но недостаточно для того, чтобы я смог расслабленно играть.

— Прости, красотка, — продолжает издеваться Макс. — Но по-другому у этой русской версии Стивена Хендри не выиграть.

Оля хмурится ещё больше.

— А при чём здесь я?

Глаза друга вновь вспыхивают.

— Понимаешь, твой Егорка… чересчур остро ощущает твоё присутствие.

— Спасибо, капитан Очевидность, — фыркает Оля, хотя по её щекам расползается смущённый румянец.

Господи, я люблю её.

Макс хмыкает, но не сдаётся.

— Пока ты здесь, он не сможет расслабиться и нормально играть, а, значит, у нас есть шанс на победу.