Ни слова, господин министр! (СИ)

Она вытащила кинжал с тонкой изогнутой рукоятью прямо из рукава и уколола мне мизинец. На лезвии осталась капелька крови.

— Не пугайся. Так нужно, чтобы ножны сели ровно по тебе, а стилет признал за свою.

— Что это? Я не собираюсь убивать этого несчастного.

— Ты носишь ребенка Конрада и имеешь на это оружие полное право, — терпеливо принялась объяснять Клавдия. — Я не гарантирую, что ты больше не встретишься с его отцом… Или с его дядей. Это защита от разбушевавшейся тьмы. Ни одна из стихий не умеет с ней бороться.

Я должна была передать его супруге князя, но отдаю тебе. Хотя бы потому, что у тебе больше прав на его тьму, и в твоем присутствии она волнуется сильнее.

Вот так. Я получила ненужного мужа и бесполезный кинжал… Подумай о ребенке, Оливия, твердила я себе. Все иное не так важно, даже этот бессмысленный парадокс. Я нашла в себе силы поблагодарить королеву.

— Любовь — самый загадочный цветок на свете, — заявила Клавдия уходя. — Иногда он настолько прихотлив, что гибнет от легкого дуновения.

Но бывает, что пускает корни так глубоко, что умирает, лишь когда останавливается сердце. Тянется к своему источнику, несмотря на обиды и вроде бы смертельные раны. Даже магия забвения не всегда способна его обмануть.

— Все кончено, моя королева. Я не нуждаюсь в ложных надеждах.

— Я знаю своего младшего сына, девочка, — женщина поджала губы. — Он упрям не меньше и умеет добиваться своего. Сейчас мы отодвинули его в сторону. Но то, что отсюда кажется тебе непреодолимой преградой, мужчина, ждавший любимую годами, перешагнет и не заметит.

Впрочем, ты права в том, что сейчас не до надежд. Настало твое время терпеть. Не встречала ни одной королевы, которой бы удалось миновать эту стадию.

Последнее она произнесла так тихо, что я сомневалась, не померещилось ли мне. Но организм взял свое, и я уснула почти мгновенно. Даже не удивилась, почему кинжал в необычных, опоясывавших талию, ножнах нисколько не мешал.

Сколько дней миновало после? Я опять запуталась. Вроде бы два или три.

Все менялось стремительно. Приближался второй месяц беременности, и меня накрывала такая слабость, что, как и в первые дни после ночи с королем, я едва могла ходить.

На завтра была назначена скромная свадьба с минимальным количеством участников торжества — мы трое, папин друг, который из-за магических ран почти не видел и не слышал, ну, и, собственно, жених. Его, как мне сказали, привезут в кресле на колесиках.

— Давайте возьмем и мне такое же.