Ни слова, господин министр! (СИ)

Обвила его шею руками. Потоки, крепко сплетенные из всех стихий сразу, обрушились на меня лавиной. В груди мага полыхал тревожный темный огонь. И кто же из нас устал?

Он наклонил ко мне голову и обжег поцелуем, в котором непонятно, чего больше — жадности?.. Восторга? Вот так значительно лучше. Узкие окна в переходах школы проплывали мимо чересчур быстро. Родерик не шел, а парил вместе со мной.

Глава 105

Он покрывал поцелуями мои руки — от локтевой ямки и до запястья, а я все никак не могла сосредоточиться.

Однако напряжение после разговора с Дейвом не проходило. Оно только усиливалось потому, что я продолжала нервничать в такой неподходящий момент… Вчера Родерик остаток ночи согревал меня, заключив в объятия. Это было спокойно, даже чудесно. А сейчас я дрожала от болезненной неловкости. Он, единственный мужчина, мнением которого я дорожила, наблюдал за моей первой близостью — что-то более мерзкое сложно себе вообразить.

Он видел всю сцену от первого лица, напомнила я себя. Наблюдал моими глазами. Однако легче от этого не становилось. Вдруг сейчас он ласкал меня, если и не преодолевая гадливость, то по инерции и из жалости?

Все эти годы я не рассчитывала даже на шанс. Не допускала мысли, что, узнав правду, он сохранит ко мне что-то кроме сострадания. Ну, и горечи по поводу загубленной любви. Он, действительно, любил меня тогда. Девочку, которую не сдерживали препятствия.

Поцелуи спустились к груди и ощущались щемяще-нежными. Родерик проводил языком от соска вниз, а потом очерчивал полукружие, так же аккуратно, но уже дразняще. Как бы я ни дергалась, истома предвкушения добралась даже до пальцев на ногах.

От противоречивых сигналов кружилась голова. Собственные мысли пугали до трясучки.

С первым мужем мне в такие моменты было проще отключиться и ни о чем не думать. А здесь я пыталась угадать ощущения Родерика. Хорошо ли ему со мной или он настойчиво убеждал меня и себя, что у нас все по-прежнему?

Он все-таки накрыл губами сосок и слегка прикусил.

Его губы перемещались от одной груди к другой. И я не успевала сообразить, где именно мне сейчас так сладко, потому что пальцы тоже не останавливались. Сжимали, гладили, уговаривали. Это же настоящая пытка.