Ни слова, господин министр! (СИ)

Однако мои потуги стать ему спутницей не только за столом, но и в постели заканчивались жесточайшими приступами.

Говард был полной противоположностью Стефану, да и Родерику тоже. Он видел, что мне тяжело, не приставал, не принимал «нет» за женское кокетство. Когда он сообразил, что от тесных объятий я деревенею и начинаю заикаться, то заменил их на поцелуи или пожатия руки.

Но он ни разу не спросил, почему я во время близости закрывала лицо руками или кто на самом деле отец ребенка, которому он дал свою фамилию.

С мягкой улыбкой супруг, бывало, вспоминал, как влюбился в меня еще за два года до нашей свадьбы, когда мы с матерью гостили в его родовом поместье. Я не воспринимала его слова всерьез. Не помнила, чтобы ко мне шестнадцатилетней хозяин дома испытывал что-то кроме раздражения.

В памяти сохранился рано поседевший мужчина приятной наружности, который в ответ на мои проделки (тараканьи бега в гостиной или сыворотка правды в утренний кофе) молча поджимал губы.

Ça craint, погрузившись в воспоминания, я чуть не прошагала мимо госпиталя.

Глава 48

Серена почти десять минут умудрялась делать вид, что спит. Я же не мешала ей в этом. Достала книжку, куда попадали все записи, сделанные менторами по итогам дня, и погрузилась в изучение. По сравнению с несколькими предыдущими учебными днями, сегодня в Гретхеме царили тишь да гладь.

Убедившись, что уходить я не собиралась, старшеклассница открыла глаза.

— Я не оправдала доверия. Подставила школу. Я уеду до аттестации, — заявила она вместо приветствия негромким и вместе с тем решительным голосом.

Внимательно слушала. Девочке необходимо выговориться. Бартоломью Зеркис предупредил, что после стимуляторов, вызвавших в ней маленькую магическую бурю, всегда наступал откат. В ее случае он усугублялся угрызениями совести.

Дети в этом возрасте (а до двадцати пяти, по моему убеждению, потомки магов все же дети — магпотоки долго настраиваются и тяжело контролируют рассудком) склонны фантазировать, что они есть причина всего, что происходит вокруг.

— Доктор должен был тебе рассказать. Вы с Лидией стали жертвами заговора против школы. Вас намеренно стравливали, причем конечной целью был физический конфликт. Тебя опаивали, и не один день, а потом подсунули боевой артефакт.