Морской лорд. Том 3

Герцог Генрих слушал его как бы вполуха, но по тому, что он начал пить вино большими глотками, а не мелкими, как обычно, я догадался, что мой сеньор раздражен. Я с высоты двадцать первого века знал, что поэтический талант выбирает ядовитую оболочку. После себя поэт оставляет не меньше гадких подлостей, чем талантливых строк. Поэтому и живут не долго. Затем так называемый воин-поэт начал петь о своем поединке с сарацином. Противник размахивал саблей, как дубиной, а бравый рыцарь, издеваясь, шлепал его мечом, пока не наскучило, а потом разрубил напополам.

Бертран де Борн, певший хвалу самому себе, запнулся на полуслове и замолчал обиженно.

– Прости, не хотел тебя прерывать! – шутливо сказал я. – Поэзия имеет право на преувеличения, даже такие невероятные!

– Хочешь сказать, что я вру?! – грозно спросил поэт-воин.

– Я хочу сказать, что в Португалии дважды сражался с сарацинами в поединке перед сражением. Оба были отменными фехтовальщиками, – ответил я.

– Хорошими фехтовальщиками они были только в сравнении с тобой! – произнес насмешливо рыцарь Бертран.

Несколько аквитанцев, сидевших в конце стола, засмеялись.

– Мы можем выяснить, кто из нас какой фехтовальщик, в любое удобное для тебя время, – спокойно предложил я.

– Да хоть сейчас! – принял вызов воин-поэт.

– Сейчас вы у меня на пиру, – отрезал герцог Генрих. – Завтра будет турнир. После него и сразитесь, – сообщил он и добавил, насмешливо глядя на Бертрана де Борна: – Если не передумаешь."

"Это прозвучало, как «если не струсишь».

– Не передумаю! – высокомерно заверил Бертран де Борн.

Герцог Генрих посмотрел на меня и тихо попросил:

– Убей его не сразу, сделай посмешищем.

– Хорошо, – согласился я и спросил: – Он, действительно, приличный фехтовальщик?

– Он неприличный хвастун, которого бог зачем-то бережет, – ответил герцог.

– Для развлечения дам. Дурочкам как раз такие и нравятся, – сказал я.

– Хотел бы я знать, почему?! – с горечью в голосе задал вопрос Генрих Нормандский и Аквитанский.

Я не стал забивать ему голову своей «теорией пар», сказал проще:

– Притягиваются противоположности. Вспомни, сколько раз ты видел, особенно на дорогах в полях и лесах, кучу говна, облепленную красивыми, нежными бабочками.

– Очень часто, – согласился герцог Генрих.

Это сравнение помогло ему справиться с раздражением на жену-шлюху. Генрих опять начал пить вино мелкими глотками.