Нежеланная жена

Мой же делает так всю мою жизнь. Я люблю его, но чем старше и самостоятельнее я становлюсь, тем сложнее мне мириться с его отношением ко мне. А в доме Мурада… Я ведь рассказывала тебе про тетю Разию, Ляля. И про пельмешка. Я счастлива с ними, понимаешь? Они стали для меня большей семьей, чем когда-либо были мои родные родители. И если вины мамы в этом нет, то папа точно ничего не сделал, чтобы подумать в первую очередь о счастье своих детей, а потом о своем. Он эгоист, Ляля, и ты это прекрасно знаешь. Да он даже твоим отцом руководит, что уж говорить обо мне! Я просто не смогу ему противостоять, а в очередной раз он меня точно не выгонит из дома.

Лейла смотрит на меня с жалостью, а потом внезапно всхлипывает и из ее глаз начинают капать слезы. Ляля всегда была доброй душой, но сейчас, из-за беременности, она стала очень эмоциональной.

— Да ладно тебе, не плачь, — хлопаю ее по руке. — Все будет хорошо, вот увидишь. Про Мурада ты была права, он порядочный мужик, так что в нем я уверена.

Она слабо улыбается и снова вытирает слезы.

— Если захочешь переехать в Москву после всего, мы с Тимуром поможем, — предлагает Ляля."

"Я глажу ее по едва заметному животику, не желая развивать эту тему, потому что никогда не соглашусь.

— Разве он не должен быть больше?

— Врач говорит, что некоторые набирают ближе к концу беременности, — вздыхает Лейла. — Меня тоже это беспокоило. Кстати, я ведь и приехала потому, что до моих родов Тимур больше не сможет вырваться с работы. Думала, устрою сюрприз, мы с тобой встретимся где-нибудь в кафе или у нас дома, заодно и с пельмешком твоим познакомлюсь, а ты сама мне такой сюрприз тут устроила.

— Я бы предпочла, чтобы об этом «сюрпризе» вообще ни одна живая душа не узнала, но чувствую, без нашей родни завтра не обойдется, хоть я и просила папу никого не приглашать, — вздыхаю я.

— Человек тридцать точно будет, — сочувствующе морщится Ляля. — Моих родителей и меня с Тимуром точно пригласили, а учитывая всех наших тетушек и дядюшек с их детьми…

Вот блин! Надеюсь, Мурад меня не убьет за это.