Морской лорд

Рыцари посмотрели на меня, предлагая, как командиру, взять лучшее.

— Я тяжеловат для жеребца. Да и вы тоже. Разве что Томаса выдержит. Пусть юный рыцарь и возьмет, если хочет, — предложил я.

— Конечно, хочу! — радостно крикнул Томас.

— Тогда больше тебе ничего не достанется, — предупредил Гилберт.

— А мне больше ничего и не надо! — согласился Томас.

Рыцари взяли по кобыле, а я металлы и медвежью шкуру. Потом один взял за своего оруженосца часть мехов, а я за Умфру и Джона — остальные. Далее за полтора пая отдали Библии, а оставшуюся посуду, меха, ткани, одежду и обувь поделили на пять с половиной паев.

— У нас еще есть вино, — напомнил я. — Надолго мы здесь не задержимся, так что бочки две-три нам на всех хватит. Что с остальным делать?

— Можно продать нашим маркитантам, — предложил рыцарь по имени Тибо и прозвищу Кривой, потому что через лоб и левую щеку проходил шрам от удара мечом, отчего левый глаз казался прищуренным.

— Поговори с ними, — предложил я.

— Сейчас схожу за своим конем и заодно поговорю, — согласился он.

Вместе с рыцарем Тибо я отправил и Джона, чтобы привез сюда кибитку с Нуддом и привел наших лошадей. Пошел с ими и дядька Томаса.

Оставшийся оруженосец зарезал свинью. Служанки принялись готовить для нас праздничный обед. Они заканчивали, когда приехали Джон и Нудд. Оруженосцы распрягли лошадей и задали им зерна от души. Следом приехал рыцарь Тибо с маркитантом, флегматичным фламандцем, который торговался до последнего пенса. Рыцари бы уступили ему за бесценок, но я имел дело с его земляками в двадцать первом веке, поэтому, называя свою цену, быстро вслух перемножал ее на количество бочек и говорил сумму.

"— Он жил с вдовой, свободной крестьянкой, — рассказал Кривой о своем друге. — Сын у него растет.

К тому времени поспел обед, и мы все вместе, рыцари и оруженосцы, воссели за одним столом и начали праздновать победу, которая сделал нас немного богаче. Я, как командир, — во главе стола. Первый тост провозгласил, как положено, за победу и хорошую добычу.

— Выехал на одном коне, а вернусь на двух! — выпив вина, радостно произнес Гилберт. — А прошлым летом отправился в Нормандию на двух жеребцах, а вернулся на старой кляче.