Монастырь (СИ)

Проследив за ним взглядом, король взял со стола бутылку и сделал несколько глотков.

Схватив юношу за волосы, он понял его вверх, не заботясь о том, что Луис чувствует. Искаженное болью лицо, тонкие пальцы, вцепившиеся в запястья – чертенята в животе начали бешеный танец. За это мальчишка тоже ответит...

– Вижу, моя милость тебя не радует? – во мраке комнаты глаза казались черными. Черные безумные глаза на лице, застывшем алебастровой маской. – Хочешь попробовать моей немилости? Или все-таки ответишь?

Он уже начал привыкать к боли и унижению.

– Я не понимаю, в чем моя вина? Объясните мне, ваше величество? – остатки самоуважения рвались наружу, как зеленая трава, что даже на камнях находит место для жизни. – Я хочу понять, чем я провинился? – губы побелели. В темноте волосы Луиса были белее снега, его лицо, утонченное, с темными отметинами побоев казалось еще красивее, словно эта маска мученика лишь подстегивала его неземное отличие от других людей.

Юноша глядел на короля, а ноги подкашивались. Он понимал, что алкоголь делает свое дело, но продолжал сопротивляться. “Тебе отомстят, – шептал разум. – Тебе отомстят за каждое слово, за каждый жест, потому что ты другой, ты на них не похож”. Где он уже слышал эти слова? Да, память подбросила образ цыганки, что остановила мальчишку, бегущего домой, мокрого и замерзшего, провалившегося в ледяной омут. Ее грязные руки указывали на него...

– Отомстите мне, ваше величество.

– Мальчик мой, – Фернандо склонился над юношей, провел пальцами по ссадинам на щеке, оставшимся от тяжелых перстней. – Я ведь предупреждал – за ложь ответишь. Предупреждал? – глаза мужчины гипнотизировали, не отпускали. – Предупреждал... – пальцы продолжили нежно гулять по щеке юноши. Внутри короля все желания сворачивалось тугой спиралью. Он знал это состояние – еще чуть-чуть, и даже кнут не поможет. Слава Господу, оно бывало редко.

– Зачем же ты лжешь мне? – ласка по лицу, боль в волосах. – Что ты от меня скрываешь?

Фернандо облизал губы. Потом, это потом, еще успеется. Сначала пусть ответит. Первая ломка самая трудная, но мальчик почти готов.

– Мне кажется, вы сами с собой разговариваете, ваше величество. И моих ответов вам не нужно, – отозвался Луис, терпя новые касания. За ними, наверняка, последуют еще удары.