Монастырь (СИ)

– И так, сын мой, давно ли ты лелеял мечту, посвятить себя Господу?

Появление инквизитора было ожидаемо Луисом. Юноша был так измотан, что даже не мог сейчас скрывать свои эмоции. Лгать? Сюда пришли узнать не правду, а получить нужные сведения.

– Я уехал из дома стать послом в Бессарабии. – ответил честно. – Я не собирался быть монахом.

– Честность, это очень похвально, дитя мое. И что же заставило тебя изменить свое решение? Сменить желанную стезю на похвальный, но сложный путь отречения от мирского?

Луис перевел взгляд на короля, а затем его глаза вернулись к инквизитору.

– Я не собирался и не буду монахом. – повторил он с холодным лицом. – Это все произошло против моей воли.

Фернандо продолжал также холодно смотреть на юношу. Значит, его предположения оправдались. Осталось только выяснить как и кто встал на его пути. Пощады он не собирался давать никому.

– Расскажи, что именно произошло? – спокойно продолжал Фратори. – И кто тебя на это вынудил и каким образом?

– Меня остановили вооруженные люди по дороге в Аласию, где живет мой дядя, среди ночи, и заперли в монастыре на два месяца.

– И это все? Ты просто подписал бумаги? Ты давал какие-нибудь клятвы?

Король опасно сузил глаза. Слишком просто. Он внимательно смотрел на юношу, впитывал все его реакции. Слишком просто. Они приехали убрать падре Себастьяна, и им его преподносят на блюдечке.

– Рауль! Кнут!

И повернулся к юноше, оценивая его состояние.

Луис вспомнил это показательное действо с деревом и внутренне сжался. Все-таки наказание последует.

– За что?

Фернандо смотрел на Луиса. Слишком яркая реакция. Слишком. Не отрывая от юноши взгляда, он протянул руки. Почувствовал тяжесть кнута, мужчина пропустил самый кончик между пальцами, играя им, завораживая, приманивая бедную птичку.

– Падре, мне кажется, нужно еще раз спросить герцога об истинных мотивах его монашества.

Кончик кнута опять ласково пробежал по пальцам мужчины.

Юноша сглотнул. Он сказал правду. Какая изощренная месть за бегство. Как легко сейчас давить. Луиса просто разорвали противоречия и внезапно ударившая в голову кровь. Сколь был он робок минуту назад, столь отчаян и глуп теперь.

– Я еретик! – рыкнул прямо в лица обоим допросчикам. – Я вас презираю. И предпочту костер, чем отвечать на глупые вопросы.