Монастырь (СИ)

Так что, брат Луис, у нас с вами впереди бурная и насыщенная жизнь.

Луис мог заплакать, как обычно происходит со всеми, кого пытаются унизить таким способом, но даже теперь он продолжал рыпаться. Алкоголь словно выветрился из головы, а слова жгли слух. Не будете! Не будете. Вены перережу, повешусь... Нет...

Герцог внезапно обмяк и перестал вырываться. Лишь про себя представлял море и бескрайний горизонт. Происходит с ним... Ни с кем-то другим. Кошмарный сон? Нет, реальность. Могло бы в спальне короля, а теперь в подвале.

С плебеем-стражником, который спас жизнь, а теперь эту жизнь порвет на клочки.

Луис закрыл глаза. Он стиснул зубы. Пытка? Что же, надо однажды принять мир, как пытку.

Легрэ собрал золотые волосы в пучок, разбросал по подушке небрежно и красиво, погладил Луиса по голове, будто жалея, но тон его не изменился:

– Минуту назад ты обнимал меня, – Кристиан коснулся пальцами шеи мальчика, прошелся по плечу вниз и снова вернулся назад. – Вся твоя беда в том, что ты хочешь меня, Луис.

.. и моя тоже. Закрывайся, притворяйся, что тебе плохо, но это не так, и я намерен доказать тебе, что ты давно стал мужеложцем. Это в твоей голове, в сознании... Более того, тебя заводит, когда тебя домогаются. Как только я стал делать это, ты стал на меня смотреть по-другому.

Луис молчал, он вцепился зубами в подушку и не слушал. Нет, слышал каждое слово, но выкидывал их мерзость из головы. Восхищение перед кем-то не является грехом. Он восхищался синими глазами. Он их теперь и ненавидел.

Пусть убедится, что... Да плевать. В чем он там будет убеждаться. Плебей! Мерзавец. Обманщик, который решил, что станет сильнее того, кто всю жизнь учился лгать и жил по закону власти. Кого заставляли делать все против воли. Били палками по рукам за любую провинность.

Говори. Говори же ты, воин! Нет, ты уже не воин... Дыхание вновь сбилось, перед глазами мелькали звезды. Веревки стягивали запястья. Когда ты уйдешь, найдется способ.

Кристиан сходил за корзиной, поставив ее на край постели, разделся – так буднично и просто, словно собирался спать.

– Хорошему монаху нужно учиться смирению, – фыркнул он. – Тебе придется быть послушным, солнечный мой. – Схватив Луиса за плечо, Легрэ стащил его с кровати и поставил на ноги, ухватил пальцами за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Если не захочешь, мне придется поискать способ заставить тебя.

Луис молчал. Он был трезв, лишь где-то в затылке еще стучала безумно кровь.