Monster in me (СИ)

Омега неосознанно задерживает дыхание, срываясь на прерывистые рваные вдохи-выдохи, когда легкие уже начинает обжигать холодным огнем, расплавляя по всей поверхности уродливые дыры - не вдохнуть, не выдохнуть, а потому он только мелко дрожит от боли и вздрагивает от особо глубоких толчков.

— Никто, больше никто и никогда даже не посмотрит в твою сторону, — шепчет альфа в ухо омеги. — Поэтому смотри и запоминай, сука, кто тебя трахает."

"Намджун смыкает челюсть на шее Юнги и прокусывает нежную кожу.

До крови, оставляя четкий след. Стальной хваткой удерживает в кольце своих рук, вжимает дернувшегося омегу в постель, не дает шевельнуться. Слизывает выступившие капли крови и любуется наливающимся черным, словно маленькая паутина, узором на шее.

— Нет… - надсадно хрипит Мин. — Что ты наделал… — Он еле шевелит губами, все еще не в силах поверить в то, что альфа его пометил. — Что ты наделал? — Юнги срывается на крик, бьется в руках альфы и пытается вырваться.

Юнги словно летит в пропасть.

Вся его сила, все его принципы и устои, на чем он кое-как держался последний месяц — все испаряется. Юнги кажется, что все, что от него осталось — это зажатое в руках Намджуна тело. И оно омерзительно. Юнги ненавидит себя, свою сущность, свою слабость и неспособность постоять за себя. Ему начинает казаться, что его, как личности, больше нет, и смерть после этого не кажется чем-то стыдным и страшным. Он ведь теперь и так никому не будет нужен. Чимин больше не взглянет на него. Никто больше не подойдет к помеченной омеге. От осознания того будущего, которое его ждет, все те ремни, словно держащие парня целым, лопаются и разлетаются, и слезы брызгают из глаз Юнги. Он смотрит. Он делает то, чего требовал Ким, ломая его палец: он смотрит, не отрываясь, но не видит. Юнги ничего не видит перед собой от застилающих глаза слез.

— Тот, о ком ты думал, бракованную омегу больше не примет, да? Поэтому ты плачешь?

Намджун даже не понимает, как его слова, точнее слово «бракованный», делают больно Юнги.

Всю жизнь омегу преследовало это проклятое слово, и всю жизнь он ему сопротивлялся, но теперь уже все. Сейчас Юнги всего лишь изломанная, выброшенная и никому не нужная кукла. Бракованная. Это официально теперь его первое имя. Ким замирает на секунду, смотрит на задыхающегося паническими рыданиями парня и злится.

— Ты, сука, я тебе палец сломал, бил тебя, но ты не плакал.