Monster in me (СИ)

— Аха, — говорит омега и, встав, идет к холодильнику за водой. Техен не остается. Картель стоит на пороге войны, и у альфы слишком много дел. Чонгук провожает его до двери, подставляет щеку для поцелуя, сам в ответ не целует. Стоит автомобилю Техена отъехать, Чонгук бежит с балкона обратно в дом, наспех одевается, берет ключи от машины и идет на выход. Вот только открыв дверь, он сталкивается с двумя громилами.

— Сукин сын, Ким Техен! — кричит омега на весь подъезд и возвращается внутрь.

«Прости, маленький, но твоя безопасность мне важнее всего, и твои истерики я как-нибудь переживу», — думает Техен, выруливая на дорогу к клубу, где его ждет друг.

***

— Как ты? — Техен знает, что вопрос не к месту, но спросить надо. Альфа опускается на диван напротив друга в абсолютно пустом Pacifico.

— Не знаю, — честно отвечает Намджун и вновь прикладывается к бокалу, словно янтарного цвета жидкость способна заглушить боль. Словно вообще что-то в этом мире на это способно."

"Прожить столько лет, успешно править целой страной, столькими людьми, и быть не в силах управлять собственным сердцем, желаниями и своим же монстром.

Намджун не жив будто. На автомате выполняет пару дел, отвечает на звонки, сидит и пьет виски, вроде с виду все как всегда. Но внутри зияющая бездонная дыра, по краям которой висят куски плоти. Потому что нутро разворотило, как после чудовищного взрыва, разнесло на куски. Намджун потерял в один день все, чем и так не обладал. Но почему же тогда так херово. Будто Намджун стоит над обрывом, и впереди зияющая бездонная темнота. Остается только сделать шаг. Дальше ничего нет. Ни завтра, ни послезавтра. Будто Намджун кончился. Умер. В тот день, когда узнал про Юнги от Хесына. Когда сам убил своего так и не родившегося ребенка. Когда смотрел в эти полные лжи глаза. Хотя нет, скорее он умер в ту ночь в этом же клубе, когда столкнулся с безумно красивым омегой, перевернувшим всю его жизнь. А сейчас ничего нет. Ему принадлежит весь мир и ничего. На деле оказалось, что мир этот и не нужен. Оказалось, что ничего не нужно, кроме этих шепчущих ложь губ. Кроме этого вечно вздернутого носика. У Намджуна больше ничего нет, как и желания идти дальше. Он прикрывает глаза, откидывается на спинку дивана и слушает. Впервые альфа так внимательно слушает своего монстра. Слушает, как воет зверь внутри и харкает кровью, и где-то ему завидует, потому что он хоть может выразить свои чувства. Облегчить свою боль своими стонами и кровью. Намджун не может.