Монах и дочь палача

Лишь после этого она подняла глаза и посмотрела мне в лицо. И… отшатнулась с возгласом ужаса — словно увидела не меня, а исчадие ада!

Но я удержал ее и спросил:

— Ответь мне, почему ты прихорашиваешься, ведь уже ночь? И ответь, почему ты выглядишь так, будто очень счастлива? Неужели тебе хватило всего лишь трех дней, чтобы пасть, пасть низко? Теперь ты — наложница, а Рохус твой любовник?

Она стояла и смотрела на меня, застыв от ужаса.

— Где ты был и почему ты пришел сейчас? — спросила она меня. — Ты выглядишь так, словно тяжело болен! Умоляю тебя, святой отец, сядь и отдохни.

— Я пришел не для того, чтобы отдыхать, и не для того, чтобы ты за мной ухаживала, — произнес я. — Сейчас я здесь по велению Господа нашего. Отвечай же, почему ты пела?

Она ответила мне невинным взглядом агнца и сказала:

— Потому что, забыв на мгновение, что ты теперь далеко, я была счастлива.

— Счастлива?

— Да… Он был здесь…

— Кто? Рохус?

Она кивнула.

— Он был такой добрый, — сказала она. — Он сказал, что попросит своего отца встретиться со мной, а потом тот, может быть, возьмет меня в свой дом и даже попросит Его Преосвященство снять проклятие с моего имени. Правда, это замечательно? Но тогда, — добавила она, и голос ее внезапно изменился, и глаза опустились долу, — ты уже, наверное, не сможешь больше защищать меня.

— Что я слышу! Он уговорит отца, и тот возьмет тебя под свое покровительство? И приютит тебя в своем доме? Тебя — дочь палача? Он, этот молодой мерзавец, противный Господу и слугам Его, вдруг возвращается в лоно Святой Церкви? О, ложь! Ложь! Подлая ложь! О, Бенедикта, несчастная, обманутая Бенедикта! По улыбке твоей и по слезам твоим я вижу, что ты веришь чудовищной лжи этого подлеца!"

"— Да, — сказала она торжественно, гордо вскинув голову, словно стояла пред священным алтарем, — я верю ему.

— На колени тогда! — вскричал я. — И возблагодари Господа за то, что послал Он одного из избранных своих спасти твою душу от вечных мук ада.

Услышав мои слова, она затрепетала от страха.

— Чего же ты хочешь? Что я должна делать? — воскликнула она.

— Молиться, чтобы простились тебе твои прегрешения. Внезапная волна восторга охватила мою душу.

— Я — слуга Божий! — вскричал я.