Монах и дочь палача

И… О, Боже! Среди этого безумства, в самом его центре, казалось, далекие от всего происходящего, танцевали Рохус и Бенедикта!

XIV

О, Матерь Божья! Что может быть горше зрелища падшего ангела? Я увидел и понял, что Бенедикта, расставшись со мной и отцом своим, бросилась в объятья того, от кого я пытался ее спасти!

— Эта отвратная девка сама сиганула в руки Рохуса! — прошипел некто совсем рядом со мной. Оглянувшись, я узнал ту самую высокую кареглазую девушку, что была моим проводником.

Лицо ее исказилось ненавистью. — Как я жалею, что не убила ее. Ничтожный, глупый монах, как же ты допустил, что так случилось?

Я оттолкнул ее в сторону и побежал к танцующим, совершенно не соображая, что делаю. Да и что я мог сделать? Но не успел я приблизиться, пьяная компания, может быть, чтобы помешать мне, а, может быть, даже и не замечая меня, взялась за руки и образовала хоровод — живой круг вокруг Рохуса и Бенедикты, шумом и выкриками выражая восхищение ими.

Сказать по правде, вид танцующей пары радовал взгляд. Он — высокий, стройный, излучающий жизненную силу, являл собой образ легендарных древних греков, а Бенедикта, воистину, была феей из сказки. Близился рассвет, на луг уже ложился туман, и ее трогательная фигурка, покачиваясь, как бы плыла, окруженная магической дымкой, а одежда ее казалась сотканной из пурпурных и золотых нитей волшебной паутины. Ее глаза скромно были опущены долу, лицо светилось внутренним вдохновенным светом, и, казалось, вся ее душа, без остатка, растворилась в танце.

Бедное, чистое дитя! Ее безграничная наивность заставляла рыдать меня, но я прощаю ее. Жизнь ее была столь скудна и безрадостна! Что ж в том такого, что она так любит танцевать? Да благословят ее небеса! Но Рохус!.. Боже, помилуй и его!..

Пока я смотрел на них и думал о том, что я должен предпринять, моя ревнивая спутница — звали ее Амалия — стояла рядом со мной, изрыгая проклятия и богохульствуя.

Все смотрели на танцующих, и когда восхищенные зрители зааплодировали им, злоба, охватившая Амалию, словно выплеснулась наружу, и женщина, протянув руки вперед, рванулась к сопернице, стремясь задушить ее, но я преградил ей путь и предостерегающе крикнул: «Бенедикта!»

Она оглянулась на звук моего голоса и легким наклоном головы подала знак, что слышит, но танец не прервала.