Момент перелома

И поэтому он ищет поддержки у меня, так как я так же вижу в нем не сакральную фигуру государя-императора, а обычного страдающего человека, готового с воем лезть на стену от боли утраты.

Ага, скажете вы, богатые тоже плачут. Знакомая кинокомедия про индейцев. Я бы тоже мог презрительно кривить губы по этому поводу, если бы не понимал, что он конкретных душевных движений этого человека сейчас могут зависеть судьбы России и мира. Так уж он, этот мир устроен, что зависит от настроения немногих. Правда, тот, кто думает, что миру будет лучше под коллективным управлением, тоже жестоко ошибается.

Массовое помешательство всех сверху донизу, индуцированное специально ангажированной прессой – дело куда более тяжкое. Когда нет ни одного доказательства, но благодаря массированной пропаганде все знают, что «русские сбили боинг», «русские вмешались в американские выборы», «русские отравили…», ну скажем «Литвиненко». И так далее… Нет, с одной больной головой дело иметь все-таки проще, особенно если она не больная, а скажем так, временно приболевшая. Сам я ни разу не психиатр, а просто хороший психолог, каким должен быть любой дипломат, но мне кажется, что вместе с чувством утраты Николай чувствует даже какое-то облегчение в душе.

Дело, наверное, в том, что всю их совместную жизнь, или даже чуть больше, Александра Федоровна или пыталась, или прямо управляла своим супругом; и он, человек и без того с не слишком развитой волей, совершенно разучился принимать самостоятельные решения и отстаивать выработанное мнение.

Опять же я вижу, что Николаем манипулировали все, кому не лень, но первым и самым главным манипулятором была именно его супруга, кукующая ему в уши и днем и ночью. Даже умирая, она продолжала манипулировать супругом и сейчас, когда это давление на него вдруг исчезло, Николай испытывал ощущения, схожие c ломкой наркомана, отлученного от любимой дозы.

Кстати, в связи с безвременной кончиной нелюбимой невестки еще вчера вечером в Царское Село прискакала вдовствующая императрица Мария Федоровна.

По всему ее виду было видно, что Ники, то есть Николай, есть самое большое материнское огорчение в ее жизни. Царем, как планировалось, он, конечно, стал, но совсем не таким, каким ей хотелось бы. Бросив взгляд на своего безвольного, как зомби, сына, Мария Федоровна только глубоко вздохнула. Не знаю, наверное, уже были прецеденты такого поведения ее старшего сына. История не донесла до нас таких подробностей.