Молчание цвета

Когда вышел во двор дома прадеда, сел под белой шелковицей, прислонился к стволу, прикрыл глаза, подумал о своем… Поковырялся бесцельно в земле, нашарил зеленое бутылочное стеклышко, тщательно его очистил, высвобождая края, поддел пальцем, заглянул внутрь, а там. А тамммм… Настойчивый зов моря, розовая пена облаков, выгнутая скоба линии горизонта, сиплое дыхание ветра, чешуйчатые стволы пальм, люди, львы, орлы… И невозможной, божественной красоты дети. Будто над страной разорвали нарядный пакетик с разноцветными сахарными карамельками, и они, рассыпавшись по дворам и каменным улочкам, обратились в ангелоподобных существ.

– Какие у вас красивые дети! – восхищаюсь я.

– Залюбленные, – говорит подруга Лина Цвик. – Мы ведь им ничего не запрещаем. Потому что знаем – исполнится восемнадцать, уйдут в армию, а вернутся или нет – кто его знает!

Молчу, прячу глаза. Такое ощущение, будто обожгли душу.

– Я купила тебе немного еды, – предупреждает Лина, – дня на два хватит, а там еще куплю.

Теряю дар речи, с ужасом разглядывая ломящиеся под тяжестью свертков и баночек полки холодильника.

Лина меж тем с невозмутимым видом выуживает из сумки новые свертки:

– Вот тебе кофе, три вида: этот можно просто залить крутым кипятком и пить, называется «боц», второй арабский, с кардамоном или как там его, а третий совсем обычный, без ничего.

– Т-ты нормальная? – заикаюсь я.

– Не делай мне мозг, женщина, собирайся, идем на рынок.

– З-зачем?

– Может, тебе еще чего из еды надо!

По дороге она развлекает меня рассказами:

– До того как оформиться в судмедэкспертизу в морг, я лет шесть проработала в библиотеке.

Смалодушничала уточнять, почему.

За неделю пребывания в Израиле удается съесть ровно половину того, что Лина припасла мне на два дня.

Кстати, о детях.

Девочка Адас, после встречи с читателями:

– Подпиши мне книжку.

– Не устала? Я много говорила.

– Ничего, я привычная.

Мальчик Леви семи лет:

– А «Манюню» точно ты написала?

– Точно я.

– А мама за книжку тебя похвалила?

Ну и еще о детях, из подслушанного:

– Сколько у тебя внуков?

– Три.

– Господи, и ты умеешь ими пользоваться?

– Пока Наринэ работала мезузой… – рассказывает кому-то Лина.

– В смысле мезузой? – смеюсь я.

– А как это еще можно было назвать? Каждый норовил погладить тебя и поцеловать. В жизни не видела столько евреев, готовых кого-то целовать!

Я дитя воюющей страны.