Молот империи 5

А Кичиро Кобаяши отправился в Инфиналию, где воевал в молодости, и где у него остались знакомые.

— Вот и мы, — Марк вылез из люка и вытер лицо белым полотенцем, оставляя на нём чёрные следы масла. — Пришли быстрее.

— Это хорошо, — я пожал ему руку. — Что с остальным?

Мы отходили от площадки подальше, в один из бункеров, где приехавшие со мной штабисты раскладывали карты. Ударная группа атакует самостоятельно, я же буду в другом месте, командовать всеми направлениями и главным ударом.

— Виделся с Келвином, — сказал Марк.

— Что говорил ещё? Предлагал тебе перейти к нему?

— Он сказал, что я приму это за оскорбление, поэтому предлагать не будет, — Марк усмехнулся. — Потом сказал, что жаль, что мы на разных сторонах, но иначе нельзя. А ещё то, что меня хотели казнить в Вертексе, хотя это я и так знал. Но он почему-то особенно просил, чтобы я тебе об этом напомнил.

Наверное, связано с тем, что нашли наши разведчики.

— Больше ничего, кроме одной вещи, — Марк показал на другие машины. — У одного из Катафрактов, позывной Палаш, задир на оси правой ноги, я оставил его там, взял взамен другую машину.

— Мой шагоход надо было оставить в Бинхае, — сказал я, разглядев знакомый силуэт моей боевой ригги среди остальных. — Кто там пилот? Внук маршала?

Марк кивнул.

— Он очень просился сюда, я не смог ему отказать.

— Ага. А вдруг это он сломал Катафракта? — я усмехнулся."

"— Рома, ну ты чего? Думаешь, я не определю, как взялась неисправность на Катафракте? — Марк засмеялся. — На нём гнали, забив на датчики температуры. Вот и результат, не заметили, что масло кончилось. Был бы жив капитан Анри, он бы надавал пилоту по первое число. Так что Василий точно здесь ни при чём.

— Да я шучу. Ладно, скоро собрание, а я пока проверю свою машину.

— Ещё одно, — Марк замялся. — Рома, у тебя есть… ммм… как бы сказать? У тебя есть деньги?

Вопрос немного застал меня врасплох. Деньги у меня были всегда, но тратить их не приходилось. Мне приносили всё готовое, а магазины всё равно не работали, чтобы купить что-нибудь другое.

В мягкой кожаной сумке, где у меня были карты, записи и карандаши, на самом дне лежало несколько смятых купюр по сто фламменов, свалявшихся в комок.