Молот империи 5

Гвардия в очередной раз умылась кровью. Стены покрыты отверстиями от пуль, но кто-то упрямо шёл вперёд. Не щадил он ни гвардейцев, ни солдат, ни штабистов, ни адъютантов. Убивал или калечил всех, кто попадался.

— Он там, — бледный лейтенант, вспотевший от боли, сидел у стены и дрожал. — Он меня поднял, не прикасаясь. И швырнул. Я выжил, а Егор, мой брат, он…

Похоже, военный врезался в того парня, поэтому выжил, хоть и поломался. Второму не повезло, он мёртв.

Силён он, этот гад. Я полез за пазуху. Нет, забыл же, что отдал амулет Янеку.

— Окажите помощь раненым, — сказал я тем, кто ещё следовал за мной. — Если я не вернусь, то тот, кто сидит там, выйти не должен. Остальные за мной, но только добровольцы. Там смерть.

— Мы идём все, — обмороженный гвардеец смотрел на меня.

— Вы там умрёте.

Но бесполезно, всё равно пойдут. Потом соберутся здесь отрядом другие и тоже пойдут. Разве можно уговорить подождать людей, которые вместе со мной в пешем порядке атаковали шагоход, вытаскивали раненого Яна с поля боя из подбитого Исполина и прошли с нами всю войну?

Я уже дважды сталкивался с Боканом, и пусть даже если он поменял тело, ничего ему это не даст.

Этого худого парня я не знал, но надменное лицо и голос точно такой же, как у Бокана. Голос человека прожившего, очень долго. И может быть, намного дольше, чем сам Дмитрий Бокан.

— Не стрелять, — офицер гвардейцев нацелил револьвер. — Чтобы не задеть императрицу!

— Где амулет, девочка? — спросил двадцатилетний парень очень низким голосом, не обращая на нас внимания. — Он должен быть у тебя.

Он держал Громову за горло левой рукой, а правой нагло разорвал мундир аж до лифчика. Катерина изо всех сил дёргалась, а гвардейцы, лежащие повсюду, показывали, что они держались до конца. Те, кто прибыл, были настроены держаться так же.

— Понял, — сказал этот парень. — Уже чую его.

На столе с картами стояла одинокая свеча предка. Её огонёк тянулся к Катерине. Вот как он её нашёл, даже предатели не понадобились. А потом он потянулся ко мне, и этот парень с незнакомым лицом, глазами разных цветов, как у многих жителей Хитланда, и голосом, который я уже слышал, вытянул ко мне руку. Хотя глаза странное подсвечивались синим. Очень заметно, это видели и обычные люди.

Громову он отбросил в стену. Она врезалась в неё и резко выдохнула.