Молчание сфинкса

Наверное, они были категорически против и любых попыток снова заняться поисками бестужевского клада?

САЛТЫКОВ: Покорнейше прошу меня простить, но у нас с вами какой-то ненормальный разговор выходит. Вы что, меня в чем-то обвиняете?

КОЛОСОВ: Пока у меня еще нет оснований в чем-то вас обвинять.

САЛТЫКОВ: Тогда будьте любезны, поторопитесь, пожалуйста, с освобождением моего сотрудника.

КОЛОСОВ: Вашего близкого друга, вы хотите сказать. Изумрудова я сейчас приведу. Сдам его вам под расписку, под ваше личное поручительство.

Хлопнула дверь. Кат услышала за стеной в их кабинете шаги. Потом наступила тишина. Прошла минута, другая, и вот снова хлопнула дверь, и раздался голос Леши Изумрудова: «Роман, Рома, Ромочка!»"

"САЛТЫКОВ: Тише, мы не одни. Видишь, все выяснилось, тебя отпускают. Мне что — писать поручительство? В какой же форме?

КОЛОСОВ: В произвольной — я, такой-то, такой-то… Пишите на мое имя.

САЛТЫКОВ: Извините, можно я составлю поручительство на французском? Или напишу по-английски? По-русски я говорю свободно, но вот деловые бумаги, тем более такие важные юридические документа мне трудно…

КОЛОСОВ: Валяйте хоть на латыни.

Через пять минут Салтыков с Изумрудовым уехали. Черный «Мерседес» с тонированными стеклами растворился в туманной осенней мгле, словно его в Воздвиженском никогда и не было.

Глава 28

СЕСТРА И БРАТ

Это событие одновременно ждали с нетерпением и не ждали совсем: объявилась Анна Лыкова.

Наблюдение, установленное за антикварным салоном «Галантный век» в Сивцевом Вражке, доложило: утром в половине десятого (как обычно, за полчаса до открытия) Анна Лыкова вошла в салон. Никита Колосов, организовавший наблюдение за местом работы так внезапно и загадочно исчезнувшей из поля зрения фигурантки, решил наведаться в «Галантный век» лично. В сложившейся ситуации допрос Анны Лыковой интересовал его чрезвычайно.

На столе Никиты лежал суточный рапорт сотрудников оперативно-поискового управления, осуществлявших наблюдение за квартирой Лыковых на Автозаводской.