Молчание сфинкса

Она сказала домработнице, что ей надо ненадолго уйти и что она не будет завтракать, собралась быстро и ушла. Было это где-то около восьми часов, и с тех пор домработница ее не видела.

— Что же, она не сказала, куда так рано идет? — спросил Никита.

— Нет, она и раньше мне ничего не говорила. Да и не мое это дело, — Клавдия Филипповна вздохнула, — Человек она в быту была тяжелый, капризный. Со мной не то чтобы плохо обращалась, а свысока так, что ли… «Уберите, принесите, подайте». И все.

— Ей позвонили по ее мобильному телефону?

— Да, у нас такого-то городского нет, не проведен.

— А вы не видели, она взяла телефон с собой?

— Наверное. Она без телефона шагу из дома не делала. Она сумку взяла, зонт. Оделась. Что-что, а уж одеваться она любила.

— Она торопилась? — спросил Никита.

—Да уж раз завтракать не стала, конечно, торопилась. Я сок выжала морковный, как обычно, оладьи напекла. Омлет зажарила. Так все и пропало.

— А вы не знаете, как она обычно добиралась до Лесного, когда ездила туда одна, без Малявина?

— А чего тут добираться? На дорогу вышел — любую машину в ту сторону поймал.

И все. Она всегда так ездила. Иногда такси вызывала — пыль в глаза пустить, но больше на попутных. Денис-то Григорьевич сердился, выговаривал ей: ловишь частника, а шоферня еще тот народ. Но она ноль внимания на его слова. Она его, бедного, честно сказать, вообще в грош не ставила.

— А как они жили с Малявиным?

— Да сначала, первое время, когда у него дело свое еще было, — хорошо. Но я толком-то не знаю — я тогда еще в доме не работала.

А слухи на заводе про них разные ходили. Привез он ее сюда из Москвы. Она, сразу видно, — штучка столичная. Вертела им как хотела. Ну на моих глазах жизнь уж у них полосатая была.

— Как это полосатая?

— Да как в любой семье. То ничего-ничего, а то скандал с битьем посуды. Крик. Денис любил ее, потому прощал ей многое, ну а ревновать ревновал.

— К кому?

— Этого я не знаю. Это вы у него самого спрашивайте.

— Ну, а когда они в последний раз скандалили?"

"— Когда… Да не далее как позавчера.

 — Клавдия Филипповна вздохнула. — О деньгах каких-то вроде у них речь шла. Она требовала, вынь да положь. А он не давал, скупился. Ну и кричали друг, на друга по-всякому. Раньше-то она на него в основном наседала. А в этот раз он ей спуску не дал. Потом он на стройку уехал. И с тех пор домой носа не кажет.

— Постойте, значит, Малявина не было дома ночью?

— И тот цельный день тоже, — сказала домработница.