Моё пост-имаго

- Я… эээ… в голове звенит… а еще все кругом как-то темно и тускло…

- Так лучше?- Доктор крутанул вентиль напора газа на трубе лампы.

Кабинет ярко осветился, но лучше не стало, потому что взору мистера Келпи открылись столики на колесиках, на которых были разложены жуткие с виду инструменты-клювы, пилы, щипцы и лезвия различных форм.

- Видимо, мне стало дурно,- пробормотал мистер Келпи и с удивлением обнаружил, что одет в больничную рубаху.- Моя… моя одежда…

- Мы были вынуждены вас переодеть, мистер Келпи.

Доктор Доу подошел к мистеру Келпи, ощупал его пульс, велел бабочнику открыть рот, заглянул туда, оттянул одно веко, другое, приложил слуховую трубку к его груди, покивал.

- Моя… лихорадка,- начал было бабочник, но доктор его перебил:

- Прошу вас, мистер Келпи, оставьте это. Вы можете больше ничего не скрывать. Мы все видели.

- Видели?!- испуганно воскликнул, не сдержав чувств, пациент. Он вцепился в край стола и принялся суматошно озираться по сторонам в поисках своей одежды.

- Прошу вас, успокойтесь, мистер Келпи. Мы вас не выдадим. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности. Не стоит так переживать.

Мистер Келпи, тем не менее, переживал очень сильно: в его глазах стояли слезы, щеки его тряслись – казалось, он вот-вот зарыдает в голос.

- Ваша одежда постирана, выглажена и сложена. Миссис Трикк позаботилась об этом.- Доктор кивнул на стул в углу – там действительно аккуратной стопочкой лежали вещи мистера Келпи.

- Да… да, хочу.

- Что ж, тогда поговорим внизу.

Вскоре все уже сидели в гостиной. Варитель готовил чашку за чашкой. Мистер Келпи сидел в кресле у камина, крепко сжимая пальцами свою и дул на чай. Он переводил неуверенный взгляд с доктора на мальчика. Те глядели на него.

- Вы… вы и правда меня не выдадите?

- Разумеется, сэр. Мы умеем хранить тайны, так, Джаспер?

Мальчик закивал.

- Особенно чужие тайны,- добавил доктор Доу.

Мистер Келпи молчал. Было видно, что, как бы он ни хотел довериться доктору и его племяннику, он не мог заставить себя даже начать говорить. Очевидно, он ни разу ни с кем не делился своей тайной, и сейчас дело было даже не в недоверии, а в отсутствии подходящих слов, чтобы описать эту из ряда вон выходящую ситуацию.