Незавидная невеста

И начать с колонн — ощупать их с низа до самого верха, не совсем понимая, что именно я ищу. Но старательно нажимала на старое, твердое дерево — сперва на одной колонне, затем на второй и на третьей, — несмотря на свои логические доводы, до сих пор слабо веря в то, что хоть что-нибудь найду…

Неожиданно мои пальцы коснулись незаметной панели сантиметров пять в диаметре, расположенной у места стыка колонны с корпусом. Она едва заметно шевельнулась, на что я, возликовав, тут же принялась ее ощупывать. И довольно скоро обнаружила, как сдвинуть ее в сторону.

Внутри оказалось небольшое углубление, в котором я разглядела железный крючок. Пожав плечами, потянула за него, но ничего не произошло. Тогда я решила повернуть…

Стоило мне это сделать, как где-то под полом раздался жалобный скрип. На это я замерла, подумав, что только что перебудила половину дворца.

Но, как оказалось, не перебудила, потому что даже мои служанки не прибежали поинтересоваться, что здесь происходит. Зато в ту же секунду кровать дернулась, и мне пришлось схватиться за колонну, чтобы не сверзиться с нее носом вниз.

Наконец, дернувшись, плита застыла.

Я же добралась до противоположного края кровати, обнаружив, что на освободившемся месте в полу появился проход — лестница, уходившая куда-то в темноту. Из этой самой темноты на меня повеяло застоявшимся воздухом подземелья, и я застыла, размышляя, что мне со всем этим делать дальше.

Внизу был тайный ход, и я его нашла!..

Конечно же, можно было снова повернуть крючок, тем самым закрыв лаз, после чего, хорошенько помолившись Святой Истонии, лечь спать, чтобы завтра подумать обо всем на свежую голову.

Например, кому я расскажу о тайном ходе. Герцогу Раткрафту — всенепременно; ну и маленьким принцам — они будут в восторге!..

Но вместо того, чтобы лечь спать, я все-таки слезла с кровати.

Это наводило на определенного рода размышления. Например, что на эти ступени давно уже не ступала нога человека. Причем очень давно!.. Подозреваю, целых полсотни лет, как раз с того самого отбора, про который мне рассказывал Джеймс Стенвей.