Моя твоя дочь

Приеду ли я еще сюда, где была счастлива с любимым?

Перевела взгляд на свои руки, которые уютно сомкнулись в замок на животе. Я будто всегда была беременна, мне так комфортно в этом состоянии, с теплыми нежными мыслями.

- У тебя ребеночек будет? – стесняясь спрашивает моя попутчица, и улыбается так по-доброму, что не оторваться от ее искристых серых глаз.

Они как чистое бездонное озеро в зимний день, даже будто застывшие пузырьки воздуха видны, так завораживает. Может быть мои гормоны делают все и всех вокруг такими красивыми и волшебными.

- Как вы догадались?

- Ты живот оберегаешь, и вся поглощена своим состоянием, будто прислушиваешься к внутреннему миру. Малыш от любимого мужчины, долгожданный…

- Вам бы психологом работать, - тихо смеюсь, принимая из рук попутчицы бутерброд с кругляшами копченой колбасы.

- А я и работала… психологом, пока не попала туда, где были мягкие стены и спать укладывали, пристегнув к кровати крепкими ремнями…

Анна передернула худыми плечами, будто скинула горестные воспоминания, быстро смахнула слезу со щеки и принялась разливать ароматный чай из термоса.

- Вы даже чай с собой взяли, - просто не знаю, что сказать, как отреагировать на ее заявление, - а ведь есть кипяток и заварка у проводницы.

- Есть, конечно, но ночью проводницу не дождешься, с чаем.

Женщина смеется тихо и с горечью, а мне становится интересно, как она попала в психбольницу. Спрашиваю об этом, предупреждая, что можно и не рассказывать, если не хочется.

- Я хочу рассказать, потому что скоро выйду из этого поезда, и мы больше не увидимся. Но если я выговорюсь, то мне станет легче, ведь никому не рассказывала все эти годы, и ощущение, что моя боль и отчаяние разрастается и пылает, скоро рванет, если не выскажусь.

- Но у вас же есть подруга, почему с ней не поделились? – интересуюсь, мне странно, что для откровений женщина выбрала меня.