Моя семья и другие звери

Обрадованная Марго побежала за турком, а мама тем временем испекла на скорую руку пирог, немного коржиков и предупредила всех нас, чтобы мы вели себя прилично. Турок оказался высоким молодым человеком с курчавыми волосами и парадной улыбкой, в которой было очень мало юмора и очень много снисходительности. В нем чувствовалось хладнокровие самодовольного, вкрадчивого мартовского кота. Молодой человек прижал мамину руку к губам, будто оказывал ей честь, и щедро рассыпал улыбки для остальных. Чувствуя, как мы все ощетиниваемся, мама отчаянно бросилась на выручку.

— Рада вас видеть в доме… давно собиралась… все нет времени, знаете… дни так летят… Марго много нам о вас рассказывала… попробуйте коржик, — говорила она, не переводя дыхания, и с ослепительной улыбкой передавала ему кусок пирога.

— Очень приятно, — пробормотал турок, обращаясь не то к нам, не то к самому себе.

Наступило молчание.

— Он здесь на каникулах, — сообщила вдруг Марго, как будто в этом было что-то необыкновенное.

— В самом деле? — язвительно спросил Ларри. — На каникулах? Потрясающе!

— Я был однажды на каникулах, — выговорил Лесли, еле прожевывая пирог. — Очень хорошо это помню.

Мама старалась за всем следить и нервно передвигала чашки.

— Сахару? — спросила она мелодичным голосом. — Вам положить еще сахару?

— Да, пожалуйста.

Снова наступило молчание, и мы все смотрели, как Марго разливает чай и усиленно старается придумать тему для разговора. Наконец турок обратился к Ларри.

— Вы, кажется, пишете? — спросил он совершенно равнодушно.

Глаза Ларри сверкнули. Заметив признаки опасности, мама немедленно вступила в разговор, прежде чем Ларри успел ответить.

— Да, да, — улыбнулась она. — Он все пишет, день за днем. Непрестанно стучит на машинке.

— Мне всегда казалось, — заметил турок, — что я смогу отлично писать, если попробую.

— В самом деле? — откликнулась мама. — Да, тут, я думаю, нужен талант, как и во многом другом.

— Он хорошо плавает, — сообщила Марго.

— Я не боюсь, — скромно сказал турок. — Я очень хорошо плаваю, поэтому не боюсь. На лошади я тоже не боюсь, потому что хорошо езжу верхом. Я могу отлично управлять парусной лодкой во время тайфуна и тоже не боюсь."

"Он не торопясь попивал свой чай и с одобрением глядел на наши лица, где видел благоговение.

— Вот видите, — пояснил он на тот случай, если мы упустили главное. — Вот видите, я не из трусливых.