Моя семья и другие звери

Не успеем мы опомниться, как огромная приливная волна потопит нас прямо в постелях.

— Ты говорил, что это будет циклон, — напомнила Марго.

— Циклон и приливная волна, — сказал Ларри. — И, может быть, еще землетрясение, а также извержение двух-трех вулканов. Держать эту птицу — значит искушать Провидение.

— Где ты ее все-таки раздобыл? — спросил меня Лесли.

Я рассказал о своей встрече с Кости (ни словом не поминая морских змей, так как Лесли змей ненавидел) и о том, как он отдал мне птицу.

— Ни один человек в здравом уме, — сказал Ларри, — не стал бы делать таких подарков.

— Арестант, — ответил я, не задумываясь.

— Арестант? — дрожащим голосом спросила мама. — Что ты этим хочешь сказать?

Я объяснил, что Кости разрешают приезжать домой на выходные дни, так как на острове Видо ему доверяют, и добавил, что завтра утром я собираюсь ехать с ним на рыбную ловлю.

— Не знаю, стоит ли это делать, милый, — неуверенно сказала мама. — Мне не хочется, чтобы ты ездил с заключенными.

Я заявил с горячностью, что очень хорошо это знаю. Он убил свою жену.

— Убийца? — произнесла ошеломленная мама. — Но как же он расхаживает тут на свободе? Почему его не повесили?

— Смертная казнь здесь существует только для бандитов, — объяснил Лесли. — Вы можете получить три года за убийство и пять лет, если будете глушить рыбу динамитом.

— Просто смешно, — возмутилась мама. — Я еще не слыхала ничего подобного.

— Мне кажется, это свидетельствует о тонком восприятии важности сущего, — заметил Ларри.

"— Как бы там ни было, я не отпущу тебя с убийцей, — сказала мама. — Он может перерезать тебе горло или сделать еще что-нибудь.

Целый час мне пришлось спорить и упрашивать маму. Наконец она согласилась отпустить меня с Кости при условии, что сначала Лесли пойдет взглянуть на него. Таким образом, на следующее утро я все же отправился с Кости в море, а когда мы возвратились, наловив Алеко рыбы на дня два, я пригласил своего нового знакомого к нам в дом, чтобы мама могла составить о нем собственное мнение.

Обычно при большом умственном напряжении маме удавалось припомнить два-три греческих слова. Такой скудный словарный запас и в лучшие времена лишал ее возможности вести вольные беседы, а теперь, когда ей предстояло пройти через тяжкое испытание и поговорить с убийцей, все греческие слова, какие она знала, вылетели у нее из головы в одну минуту.