Моя семья и другие звери

Весь покрытый черной вонючей слякотью, он был похож на шоколадного солдатика у доменной печи и таял прямо у нас на глазах.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марго.

Ларри яростно посмотрел на нее.

— Великолепно, — ответил он саркастически. — Просто великолепно. Никогда еще не испытывал такого удовольствия. Не говоря уже о том, что я схватил небольшое воспаленьице легких, радикулит и оставил там, в глубинах, один свой башмак, я еще замечательно провел время.

Всю дорогу домой Ларри изливал на наши головы гнев и презрение, а к концу пути уже не сомневался, что все это было подстроено нарочно.

— Чем ты занимался, милый? — спросила она."

"— Занимался? Как ты думаешь, чем я занимался? Я занимался охотой.

— Но что с тобой случилось? На тебе сухой нитки нет. Ты что, провалился?

— Знаешь, мама, у вас с Марго такая изумительная проницательность, что я порой поражаюсь, как вы это выносите.

— Я только спрашиваю, милый, — сказала мама.

— Ну конечно, я провалился. Что же еще могло быть?

— Надо переодеться, милый, иначе ты простудишься.

— Я так и сделаю, — с достоинством ответил Ларри. — Хватит с меня на сегодня опасностей.

Отвергнув всякую помощь, он зашел в кладовую за бутылкой бренди и удалился в свою комнату, где по его просьбе Лугареция развела огонь в камине. Закутавшись в одеяло, Ларри сидел на кровати, чихал и пил бренди. После полудня он послал за другой бутылкой, и часам к пяти мы услышали его бодрые песни вперемежку с громовым чиханием.

В комнате Ларри пылал камин, сам Ларри был скрыт под грудой простыней и одеял, а у его кровати с безнадежным видом стояла Марго, сжимая в руках стакан.

— Что с ним такое? — спросила мама, решительным шагом пересекая комнату.

— Он напился, — ответила Марго с отчаянием, — и я ничего не могу с ним поделать. Я заставляю его принять горькую соль, чтобы завтра ему не было плохо, а он отказывается. Спрятался под одеялами и говорит, что я хочу его отравить.

Мама взяла из рук Марго стакан и подошла к кровати.