Моя ревность тебя погубит (СИ)

— И почему тебя не было на его паре? — интересуюсь я, она запрокидывает голову назад, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Это было вчера. Мне стало плохо, поэтому я уехала и не пошла на пару. Не думаю, что это как-то повлияет на мою успеваемость, это всего лишь один пропуск.

Да она хочет заговорить мне зубы и запудрить мозги своей успеваемостью, какая очаровательная.

— Тебя беспокоит этот преподаватель?

— Что? Почему?

— Если он подходит к тебе лично из-за одного пропуска.

— Нет, всё в порядке. Просто обычно я не пропускаю занятия.

Всё в порядке.

Но не тогда, когда он смотрит на неё, словно целый день мечтал об этом. Даже на таком расстоянии я могу отличить такой взгляд от обычного интереса, любопытство и вежливости.

— Хорошо, принцесса. Поехали, — я отвожу её к пассажирскому сиденью и открывать дверь. Но прежде чем залезть внутрь, Полина пристально смотрит на меня.

— Ты точно не злишься?

— Нет, милая. Я не злюсь.

То, что я чувствую, это грёбанный припадок, который снимет только хруст его пальцев.

Никто, блядь, не имеет права. Никто, блядь, не будет касать её просто потому, что так решил.

Ещё больше спокойствия в её зелёных глазах, но такого странного, словно она не верит в услышанное и пытается найти подвох. Она его не найдёт, потому что весь подвох будет в сломанных конечностях такого излишне наблюдательного преподавателя.

— Мы домой?

— Поужинаем. И домой.

— Стас, я могу пригласить папу на день рождения?

Которое будет через четыре дня, включая этот. Которое я распланировал от и до. И во время которого я наконец сделаю предложение своей принцессе. В присутствии её отца, которого она любит и уважает до потери сознания.

Я не знаю, чего я жду больше.

Момента, когда она наденет на свой палец мою кольцо, свидетельствующее о том, что она моя. Или когда она примет меня в себя, когда я заполню её и снова-таки заявлю о своей принадлежности.

Мой член не функционировал целый год, даже чуть больше. Конечно, мне приходилось дрочить, как тринадцатилетнему подростку, чтобы просто мои яйца не взорвались от спермотоксикоза. Но я не прикасался к Полине, сначала в ожидании её совершеннолетия, чтобы просто не чувствовать себя педофилом и растлителем несовершеннолетней. Но даже если бы дело не было в её возрасте — я не мог притронуться к ней после того события, она несколько недель съеживалась от моих касаний.