Моя пылкая любовница

В конце концов, прозвище «Дракон» он получил вовсе не за то, что позволяет людям выманивать у себя деньги — даже если это очаровательные маленькие вдовушки с глазами настолько темными, что напоминают шоколад, и с губками, похожими на лепестки только что распустившейся розы. Будь он склонен к галантности, наверное, проводил бы ее к выходу после нескольких поцелуев и любезного «благодарю». Но он обязан поддерживать свой имидж среди деловых собратьев, а репутация — это то единственное, что он не может позволить себе утратить.

Кроме того, он ее хочет.

Хочет очень сильно. Поэтому не имеет значения, какие порывы вихрятся сейчас у него в голове, — сегодня в меню не будет никаких глупостей вроде благотворительности.

— Нет, — непреклонно отрезал Рейф. — Соглашение остается в силе. Шесть месяцев в качестве моей любовницы — или тридцать тысяч фунтов завтра. Выбор остается за вами. Но если вы выбираете соглашение, признайте, что делаете это вполне осмысленно, взвесив все «за» и «против». Подтвердите, что ложитесь в мою постель добровольно.

Наступило долгое молчание. Потом она сделала глубокий вздох и подняла глаза.

— Так и есть. Теперь можете снять с меня плащ, если хотите.

Напряжение вдруг окончательно оставило Рейфа, мгновенно сменившись приливом желания. Он протянул руку, снял тяжелую накидку с плеч леди Хоторн и повесил в шкаф под лестницей.

Вернувшись обратно, он остановился прямо перед Джулианной, медленно лаская ее взглядом сверху вниз. Сегодня она надела темно-зеленое кашемировое платье с длинными рукавами, консервативной черной ленточкой по воротнику и манжетам.

Она вздернула подбородок, словно смогла прочесть его похотливые мысли и теперь ждала, что он набросится на нее прямо здесь, в холле.

Соблазнительная мысль, хулигански подумал он. Но это удовольствие придется отложить до тех пор, пока тут не станет теплее.

Сжав губы, Джулианна приготовилась ко всему. Все ее инстинкты кричали «Тревога!», предупреждали, что Рейф Пендрагон — мужчина, с которым не так-то просто справиться.

Будь у нее хоть чуть-чуть здравого смысла, она бы сбежала.