Моя пылкая любовница

И ей это тоже нравилось. Он точно знал это.

И вдруг внезапно она сделалась холодной.

Он просто умирал, так ее хотел, плоть его затвердела и дрожала от желания и вдруг она велела ему остановиться. И попытка уговорить ее провалилась. Но больше всего его ранили ее сочащиеся ядом слова. Обвинить его в том, что он навязался ей! Что попытался изнасиловать, не обращая внимания на ее чувства и желания!

Это ранило сильнее всего.

Заскрипев зубами, он отодвинул стул и встал.

Брачная ночь, ха! Скорее, брачный ночной кошмар.

Захлопнув дверь, он спустился вниз, чтобы выпить, в чем очень нуждался. Но спиртное не помогло. Скорее еще сильнее разожгло огонь желания, распалило пламя оскорбленных чувств и плотской неудовлетворенности.

Два часа спустя он вернулся в свою спальню, забрался под одеяло и лежал, не в силах заснуть. В пять утра сдался, отказавшись от бесплодных попыток отдохнуть, оделся, побрился и отправился прокатиться верхом.

Прогулка не помогла успокоить мысли, но, по крайней мере, он нагулял аппетит и уже почти заканчивал завтрак, когда появилась Джулианна с лицом бледным и настороженным.

Он надеялся поработать, погрузиться в сухие финансовые вопросы, но ничего из этого не вышло.

И нечего оставаться с ней, а следовало бы послать записки Тони и Итану и пригласить их вместе провести вечер в городе. Но сделать так — значит признаться, что его брак обернулся катастрофой в первый же день.

И если он найдет подходящую женщину, готовую охотно удовлетворить его плотское желание, это равносильно тому же признанию.

Вцепившись пальцами в каминную полку, Рейф пытался решить, что же ему теперь делать.

«Как же я смогу жить с ней в одном доме, желая ее и зная, что она недоступна?»

Он отказался от Джулианны, чтобы защитить ее. Женился на ней ради этого.

— Да, миледи. Я немедленно позабочусь об этом.

— Спасибо, Мартин, — сказала Джулианна.

Она и дворецкий сидели в утренней гостиной, как делали это раз в две недели, занимаясь хозяйственными вопросами.

— Что-нибудь еще? — добавила она.

Пожилой дворецкий расправил и без того прямые плечи и кашлянул.

— Видите ли, мэм, хотя мне и не нравится беспокоить вас такими мелочами, но все же имеется вопрос о некоей известной вам персоне.