Моя пушистая проблема

Процедил, буквально рыча — ещё немного — и пламя извергать начнет!

— Что тут твор-рится? Госпожа Вольфрам, потрудитесь объяснить!

Я бы и хотела, но “зайчик” решил, что обращаются к нему, и по комнате разнеслось с грудным стоном:

— Я твой милый зайчик, мой могучий, прекрасный и возвышенный повелитель! Позволь своему зайчику сделать тебе радость и причинить счастье!

Пауза. Снова стон — такой соблазнительный, что у меня не то, что мурашки по коже пробежали… тут пожалеешь, что ты не мужик, когда так предлагают!

— Арра Миалис? Что вы тут делаете? Что происходит?!

— Накажи меня нежно, мой волчок…

Картина маслом.

Хотя… в глазах у старшего мелькают лукавые искры.

— Лорды Дарт, — вдруг говорит брюнет, отмерев и резко обернувшись, — извольте объяснить, откуда ваша магия на несчастной девушке и за что вы так строго её наказали?

И тон — властный, повелевающий, совсем не вяжущийся с модными черными джинсами и легким светлым пуловером.

Эренрайте резко разворачивается и дергается ко мне, но… снова неуловимый жест брюнета — и он замирает.

— Не здесь, — коротко отвечает старший Искар.

— Хорошо, — брюнет оборачивается ко мне и неожиданно… кланяется.

Я заспанная, в растянутой майке с котенком и домашних штанах.

Мою ладонь берут и нежненько так, с чувством запечатлевают поцелуй, от которого у меня все волоски дыбом встают. Меня ощупывают. Не взглядом — силой. От этого брюнета разит такой мощью, что хочется клубочком свернуться и затихнуть. Не прост. Совсем не прост. И едва ли не сильнее лорда Эренрайте.

— Прошу прощения за столь скоропалительное знакомство, арра, — хриплый шепот. Обжигающий взгляд меня обласкал так, как будто я его любимая наложница.

Был бы лукавым. Да что там — будь я на пяток лет помоложе — лужицей бы уже растеклась. Вот только теперь я видела и чужой холод, и расчет, и подозрительность, и внимательность. О нет, этот красавчик не собирался оставлять меня в покое.

Он выжидал. Искал слабое место. И я ему не нравилась…

— Достаточно, милорд.