Моя простая курортная жизнь 3 (СИ)

Отстаивают свои права — в том числе ходить топлес. Если парням можно, почему нам нельзя?

С этим словами она спихнула бутылку сестре и тоже скинула лифчик. Черная полоска ткани упала на бортик ванны, а два тяжелых полных шарика звучно бултыхнули по воде. На этот раз брызги долетели только до моего плеча — все-таки грудь этой двойняшки реально была поменьше, — но по ощущениям капли обжигали.

Переведя взгляд с одной протестующей на другую, их матушка с досадой поджала губы.

— В твои времена, — ехидно подытожила Лера, — сколько-то там десятков лет назад такого точно не было.

— Было, — отрезала Нелли, с мрачным видом вертя хрустальную ножку. — Просто мы не позорились.

— Вот про это и речь, — вклинилась Женя. — То, что ты считаешь позориться, сейчас новая норма. Ты отстала от жизни, мам.

Их родительница осушила бокал и со звоном опустила его на приступок.

— Ну раз это норма… — сказала она и следом сдернула лифчик.

Зрелые, великолепные, внушительные полушария качнулись в воздухе аккурат напротив меня — и с легкостью похитили все мое внимание.

Однако уже через мгновение сиськи слева и справа от меня требовательно заколыхались, как бы приглашая посмотреть и на них. Мои бедные глаза чуть не начали косить, сравнивая голые прелести двух поколений одного прекрасного семейства. Передо мной прям разворачивалось жесткое сражение молодости и опыта — сражение, которое можно наблюдать бесконечно, особенно если главным оружием выступает женская грудь.

— Серьезно, что ли? — Лера с прищуром осмотрела меня.

— Прикинь, — бросила она сестре, — он еще и сомневается!

— Вот видите, — довольно заметила их матушка, — возраст еще ничего не значит.

Ни слова не говоря, Женя опустила руки под воду и потянула трусики вниз. А затем — вуаля! — триумфально помахала ими в воздухе, глядя на родительницу с видом «и что на это скажешь?» Я же обалдевши уставился вниз в толщу воды, где было отлично видно все. Это что, тоже какое-то движение — «фри пуси»?

— И это новая откровенность? — сухо произнесла Нелли.

— Нет, это молодость, мам. Молодость, которая может совершать ошибки.

— Девочки… — сурово начала их матушка.

— Ты, конечно, можешь сердиться, — опередила Лера, — а вот Рома одобряет.

Рядом внезапно колыхнулась вода. Двойняшка стремительно придвинулась ко мне, коснувшись своим бедром моего, а ее ладошка без всяких прелюдий опустилась мне на пах и так ощутимо сжала.

— Очень твердо одобряет, — порочно ухмыльнулась эта паршивка.