Моя простая курортная жизнь 3 (СИ)

— А ты сурова…

— Почему же? В отельном бизнесе всегда так. Когда приезжаешь в последний день, мест нет.

О, так тут речь о бизнесе.

— И что, собираешься весь вечер просидеть в номере? Реально? — не унималась Марианка.

Однако Катерина не ответила, заметив подарочек у двери. Чувствуя, как коридор начало заволакивать холодом, я потянул свою собеседницу к лифту, но Влада еще решительнее прильнула ко мне, вжимая всем телом в стену. И момент свалить оказался упущен — так что, пытаясь согреться, я опустил руки на талию и задницу своей весьма горячей спутницы.

Поджав губы, Императрица развернула посылочку, внутри которой оказалась уже знакомая полуметровая статуэтка Биг-Бена, а из снятых слоев подарочной бумаги на пол выпал какой-то листок.

— О, еще и открытка есть, — усмехнулась Марианка.

Схватила записку и развернула своими дьявольскими ноготками.

— Марианка, я разрешала?

— Так она сама развернулась, — невинно отозвалась та.

— Тогда читай, раз сама.

Тряхнув листком, белокурая демоница начала с выражением читать вслух, как какой-нибудь стишок на детском утреннике:

— «Уважаемая Катерина Андреевна, вот вам Биг-Бен. Надеюсь…»

Оборвавшись, она подняла глаза на подругу.

— Может, лучше дальше сама?

— Продолжай, — бросила Катерина, недобро вертя статуэтку в руке.

— «Уважаемая Катерина Андреевна, вот вам Биг-Бен,» — уже не ерничая, зачитала Марианка. — «Надеюсь, размер достаточный. Можете насаживаться на него столько, сколько влезет, раз ничем другим до тебя, заразы, не достучаться.» И снизу постскриптум: «Не благодари…»

Хрупкая девичья рука сжала статуэтку так, что, казалось, та вот-вот рассыпется крошкой по полу.

— Сейчас он сам на это Биг-Бен насадится! — выдохнула зараза и, развернувшись, ринулась к лифту."

"— О, — подружка со смехом присоединилась к ней, — хочу на это посмотреть!

В принципе, я не завидовал Мишелю, которому очень возможно куда-то вставят этот Биг-Бен — а она вполне могла.

Дверцы кабинки закрылись за девчонками, и на память осталась только сорванная подарочная бумага, валяющаяся комком на полу, как какой-то мусор после праздника.