Моя поневоле

– После душа, если ты не против, я позвоню подруге, она привезет мне обувь, одежду. Мне пора.

На это он ничего не отвечает, приходится удовольствоваться молчанием, сказав себе мысленно, что оно – знак согласия.

В ванной позволяю себе немного расслабиться. Душат слезы, глубокое дыхание не помогает. Меня выворачивает в раковину желчью. Черт, не помню когда ела в последний раз. Так и булимию недолго заработать.

Из зеркала на меня смотрит худющая, с выступающими ребрами, синяками под глазами, и испуганными глазами, женщина.

"Неудивительно, что Далхан не хочет касаться меня. Грудь стала совсем маленькой. Раньше я была очень довольна своим вторым размером. Сейчас первый с натяжкой. Выпирают кости таза, живот не просто плоский, а уже впалый. Худющие руки и ноги, ну просто жертва концлагеря.

Заставляю себя встать под струи воды, намыливаюсь, долго полощу рот, желая избавиться от запаха, от воспоминаний.

Но как избавиться от отвращения к самой себе?

Меня только что отымели в зад… и я кончила.

Как я могла хоть на секунду испытывать влечение к этому палачу?

Сколько ни стараюсь, запах Далхана не смывается с кожи, ощущение, что его вкус проник в мою кровь, течет по пульсирующим венам. Продолжаю действовать на автомате. Вытираюсь полотенцем, заворачиваюсь в него – забыла захватить халат из спальни. Усилием воли концентрируюсь, отбрасывая чувство бессилия и тупой обреченности.

Валиев на кухне. Что-то читает в телефоне. Окидывает меня равнодушным взглядом и снова возвращается к своему занятию.

– Мне нужно домой, – цежу сквозь зубы, чтобы голос не сделался жалким и умоляющим. Чувствую себя полностью выпотрошенной. Ненавижу этого мужчину люто. Ни грамма нежности, ни одного лишнего прикосновения. Только брезгливость и равнодушие.

– То, что ты сделал называется изнасилованием, ты же это понимаешь? – добавляю охрипшим голосом.

– Если женщина трогает твой член, ерзает на тебе, а потом ты всего лишь выбираешь другую дырку, это называется насилие? Ты с самого начала ведёшь себя передо мной как шлюха, – спокойно отвечает Далхан. – Кто бы мог подумать, что в жопу ни разу не давала.

Мое лицо горит от этих грубых слов. Но я должна держаться, нельзя рассыпаться перед ним. Едва сдерживаю истерику.