Моя поневоле

Он ведь не терминатор, обычный мужчина.

Который сейчас со своей семьей. Все радуются его возвращению. Нурпат наверняка счастлива.

Зарываюсь лицом в подушку, закрываю глаза. У меня нет сил ни на злость, ни на радость. Мир снова перевернулся с ног на голову. Как можно получить самый лучший подарок в жизни и при этом чувствовать себя такой опустошенной и несчастной?

Потому что это лучшее доказательство, кто я для Далхана. Пустое место. Я умирала каждую минуту пока думала, что его больше нет. Размышляла о самоубийстве.

Я даже не знаю, что он делал эту неделю. Ясно, что мстил врагам. Где он ночевал? Виделся ли он с Лилей? Или с другими женщинами? Кто согревал его постель, пока я сдыхала по нему?

Никогда не ревновала так отчаянно, так сильно. Сейчас он там, за шумным столом, теперь ясно что за праздник планировался. Рядом с ним сексапильная блондинка, а я лежу в постели и жалею себя.

Мы еще долго разговаривали с Виленой. Она умоляла меня не расстраиваться, не рваться уезжать куда-то.

Глава 22

Открываю глаза, меня будит запах кофе, какой-то совершенно невероятный, особенный. В животе начинает урчать. Приподнимаюсь на постели, вижу поднос, сервированный завтраком, на туалетном столике. Поворачиваю голову чуть правее – в кресле возле окна, из которого льется солнечный свет, сидит Далхан.

– Доброе утро, – произносит спокойно. Выглядит не выспавшимся. В уголках глаз залегли морщинки, выражение лица тяжелое. – Ты успокоилась? Поговорим? – спрашивает ровным голосом.

– Не знаю, о чем нам говорить, – у меня дергается щека, опускаю голову, перебирая пальцами тонкую ткань пододеяльника."

"– Я не мог сказать что жив. Даже брат не знал поначалу, – произносит спокойно.

Решил удостоить меня объяснениями? Неожиданно.

Вскидываю на него глаза.

– Ты не должен мне ничего рассказывать.

– Вчера ты не в состоянии была слушать, поэтому я не пошел за тобой. Слишком злилась, я понимаю.

– Я не злюсь. Мне просто нечего сказать, – отвечаю глухо.

Бросить свою любовь к его ногам, чтобы растоптал? Слишком больно. От сердца и так почти ничего не осталось, одни рваные лоскуты.

– Мне кажется, что ты показала достаточно. Я понял, что было нелегко.

Губы дрожат, на глазах выступают слезы, делая мир зыбким.