Моя поневоле

Теряюсь, не знаю что ответить на откровенную грубость. Смотрю в лицо, перепачканное кровью, спутанные волосы. Он – чудовище. Мой подбородок дрожит, мне настолько страшно, что взвыть готова. Неужели он не видит, не чувствует моего страха? Правда решил, что хочу снова взять у него в рот?

В прошлый раз меня заставил это сделать Эрик. Вышло жалко. Я давилась, кашляла, ревела. Старалась, чтобы побыстрее все завершилось. Но Далхан – совершенная машина, где разум контролирует все абсолютно. Он не кончал. Запретил себе.

Сцепил зубы, лоб в испарине. Но не кончал… делая процесс длинным, невыносимым. До отвращения унизительным…

– Я приму душ. Когда вернусь, хочу, чтобы ты ждала меня в постели, раздвинув ноги. Ты взрослая девочка и понимаешь, что это неизбежно. Не усложняй и я отпущу тебя. Если захочешь.

Если захочу?

Чувствую, как примитивная, неудержимая ярость рождается глубоко внутри, корежит меня, меняя то светлое, что еще оставалось в душе. Мерзкий грязный подонок смеет допускать, что я захочу остаться тут добровольно, чтобы обслуживать его?

Нет.

Я не позволю этой твари коснуться меня, лучше смерть!

Далхан смотрит в мое лицо, словно читая все эти мысли. Усмехается и уходит.

Его усмешка говорит – черта с два ты готова к смерти. И он прав. Я хочу жить. Несмотря ни на что не готова навредить себе.

Когда он скрывается за дверью ванной, где вчера меня мыли, бросаюсь к входной двери. Вдруг она не заперта?

Увы.

Я в ловушке. Сейчас этот здоровенный детина изнасилует меня.

Он возвращается спустя десять минут, абсолютно обнаженный, чистый, благоухающий цитрусом, свежестью.

Но от этого ничуть не менее мне противен. Конечно, я не жду его как приказал в постели. Снова возле окна. Против воли его тело притягивает взгляд. Большой. Мощный. Совершенный. Я не могу встретиться с его взглядом, опускаю глаза. На смуглые мускулистые ноги покрыты порослью волос. Смотрю чуть выше, между мощными бедрами болтается огромный орган, в возбужденном состоянии. Я уже знакома с размером Далхана. Он может причинить боль. Порвать. Рот у меня болел несколько дней после произошедшего, как и горло. Воспоминания снова стискивают виски своей невыносимостью. Меня мутит, голова плывет."

"– Игра в жертву затянулась. Чем больше сопротивляешься, тем жестче будет, – спокойно произносит Далхан. – Ты сама это знаешь. Значит, любишь погрубее?

Вздрагиваю от его слов. В два шага мужчина оказывается рядом. Закрываюсь, ожидая удара. Пощечины. Эрик обожал бить по лицу.