Моя незнакомая жизнь

Хотя бы ради того, чтоб сукин сын не радовался.

– Что вы имеете в виду? – Андрей с ходу бросается в бой. – Не забывайте, господин Гайдей, что моя клиентка – потерпевшая сторона.

– Как раз в этом я совсем не уверен. Господин Коломийцев, вы, очевидно, многого не знаете о своей клиентке. А я принес вам интересные документы.

– Вот как? – Голос Андрея холоден, как айсберг, потопивший «Титаник». – Так просветите нас, нечего тянуть.

– У меня на руках документы, касающиеся прошлого Риты Лукаш. Вот, например, приговор суда.

Прокурор победно смотрит на меня. Нет, я не стану плакать, ни за что не стану.

– И что?

– А то, что Терновой умер в тюрьме через три года после вынесения приговора.

– Туда ему и дорога.

Андрей молча листает документы. Потом поднимает взгляд, стараясь не смотреть на меня."

"– Документы сами по себе интересны – как архив.

– Все предельно просто. Нина Валерьевна Литовченко училась когда-то в одной школе с госпожой Лукаш и Терновым. И есть свидетели, которые утверждают: Нина была влюблена в Тернового. Когда того осудили, она писала ему в тюрьму, потом в колонию, приезжала туда, привозила передачи, а после его смерти пыталась покончить с собой.

– Ничего. Я ни о чем подобном не имела ни малейшего представления. Но – да, это объясняет, отчего Литовченко принялась клеветать на меня.

– Безусловно.

– Вы говорите так, словно мне не верите.

– Видите ли, Рита Витальевна, я еще не решил, верю ли вам, потому и нахожусь здесь. С одной стороны, понимаю, обнародовать сейчас давнюю историю жестоко по отношению к вам, но с другой… Я провел небольшое расследование и нашел нескольких людей, которые знали всех участников событий того времени.

– У вас тяжелая работа, однако напрягитесь. Я ее не помню.

– Ладно, допустим. Нам, по крайней мере, известно, что она имеет против вас.

– Пока вы ее не нашли, это ничего вам не даст.

– Возможно, возможно… Но есть еще одно дело. Я сделал запрос в архив и не поленился съездить в ваш родной город.