Моя незнакомая жизнь

Надо аккуратно разрезать, эти рюкзаки нам все равно не пригодятся.

Игорь достает нож и делает надрез. Брезент противно скрипит, но сопротивление бесполезно – ведь лезвия точил дед Мирон, так что нет такого брезента, который оно не разрезало бы. Ну, вот, почти все.

Первым попался рюкзак старого диверсанта. Несколько рубашек, штаны, белье – это все неинтересно и будет уничтожено вместе с рюкзаком. Блокнот в коричневом кожаном переплете – о нем говорил Круглов, а потому я оставлю его себе. Карандаши, карта района – без отметок.

– Золотые червонцы! – Игорь мигом отдирает ленту и пересчитывает их. – Шестнадцать штук. Ань, ты хоть знаешь, сколько они стоят?

– Нет.

– И я не знаю. Но точно тебе говорю: их тут хватит, чтобы купить кооперативную квартиру и хорошую машину. Даже еще и останется.

– Не может быть!

– Точно тебе говорю! Мой отец знал в этом толк, дед коллекционировал антиквариат, и прадед тоже. Так что считай, что мы уже богаты!

А у меня дома из золотых вещей только обручальные кольца родителей и мамины сережки, одни-единственные.

– Тут как раз по восемь штук на нос. Держи, твоя доля. – Игорь высыпал передо мной золотые монеты. – Спрячь, потом решим, что с ними делать.

– Но…"

"– Ань, все по-честному. Любовь любовью, а дела делами. Потом разберемся.

Как-то меня его слова удивили, что ли. Любовь… А разве у нас любовь? Не знаю. Ладно, монеты я заберу. И уже знаю, как сделать, чтобы никто их не нашел, а особенно вездесущий ябеда Леха.

– Давай сюда рюкзак майора, – командует Игорь.

Эту ткань разрезать легче. Внутри ничего интересного – кое-какая одежда, консервы, котелок, сухой спирт, бритва и зеркальце, кусок земляничного мыла, баночка вазелина, складной нож, коробка с леденцами, компас.