Моя незнакомая жизнь

Словно и не он только что смотрел на меня абсолютно трезвым, цепким взглядом разведчика. А потому я ухожу, спрятав карту за пояс джинсов, под кофточку.

Я устала, хочу спать. И пусть Игорь сколько угодно танцует с Танькой, мне дела нет. Или есть?

– Тань, не надо…

Голос Игоря я узнаю из тысячи. Я прыгаю через плетень и приседаю в кустах смородины.

– Ну, почему – не надо? Мы же взрослые люди…

– Не в том дело. Просто не нужно это ни тебе, ни мне. Я пойду домой.

– К Аньке? Она маленькая еще, что тебе в ней?

– Ничего, вырастет.

Игорь идет по дорожке, а я сижу в кустах смородины как последняя дура, и сердце мое бешено колотится.

– Где ты пропадала?

Бабушка, увидев меня, входящую в дом, облегченно вздыхает, хоть и пытается выглядеть сердито. Она совершенно не умеет ругать меня.

– Иди вот, молока выпей. Одежду вашу я уже постирала. Хорошо хоть заранее в корыте намочили. Где вы так извозились?

– Да так, бегали.

– Бегали они… Уезжать уж скоро… Пей, пей молоко. Игоря я уже напоила, спит давно, а ты носишься.

У бабушки пунктик насчет моего откорма. Она отчего-то убеждена, что я должна потолстеть, вроде это будет значить, что я окрепла и оздоровилась. Но спорить с ней бесполезно.

– Спасибо. Пойду спать.

– Иди. Что на завтрак хочешь?

– Пеструшку.

– Ну, пеструшку так пеструшку.

Пеструшка – это блюдо, которого нигде нет, только в Телехове. В нем картошка, лапша, рис, манка, яйца и зажарка.

Я быстро раздеваюсь и моюсь около бочки. Вода уже остыла, но не ложиться же так? Набросив на себя халат, пробираюсь наверх по ступенькам. В комнате жарко, крыша за день нагрелась, и я открываю окно, натягиваю сетку от насекомых. Старинная деревянная кровать мягкая и крепкая, подушки в вышитых наволочках призывно белеют, и мне так хочется спать… и я почти сплю… Вот только, кажется, тень за окном.

– Ань…

Игорь тихо переступает порог комнаты.

– Что?

– Где ты была? Я тебя обыскался.

– У деда Мирона в гостях. Потом расскажу. Знаешь, мне сейчас показалось…

– Что кто-то есть за окном, да?

Мы садимся на кровать, немного озадаченные и испуганные.

– Угу.