Моя незнакомая жизнь

Шутила все, что, если бы Игорь был девочкой, она бы завела такие же косы ему… Она была красивой и веселой женщиной, всегда чему-то радовалась, никогда не задавала скучных и неприятных вопросов, не давила на психику и, казалось, все понимала. И вот ее не стало. Но я только сейчас поняла, что тети Лизы больше нет и не будет никогда. Сейчас, когда Игорь сказал о ней вслух.

– Спасибо, очень красивые.

– Тебе идут. Ты такая же белобрысая, как была мама. И кожа у тебя такая же светлая, хотя сейчас этого и не скажешь, больше похожа на сковородку.

– Чего это я сковородка?

– Пригорела сильно. Ну, двинули.

Я еще раз заглядываю в зеркало. Что ж, выгляжу вполне прилично: косу заплела, ленточка голубая, шелковая, вот сейчас немного «Серебристого ландыша» на себя брызну – и все, можно идти. Эти духи мне покупает мама, они ей нравятся.

– Ты очень красивая, знаешь?

Ничего подобного Игорь никогда мне не говорил. И я не знаю, что ему ответить.

– Идем, пора.

Взявшись за руки, мы в сумерках бежим на соседнюю улицу, где играет музыка, и вливаемся в толпу танцующих.

Вдруг меня выдергивают из плотного кольца разгоряченных танцем тел.

– Ты где шастала?

Голос бабушки звучит сердито, но на самом деле она явно рада, что наконец отыскала меня. Вон как ласкает меня взглядом. Пригладила волосы, поправляет кофточку.

– Где ты пропадала целый день? Ты голодная?

– Ага.

– Хорошо хоть кофточку надела, вечер сегодня не теплый.

– А вон, с мальчишками.

– Стой тут, я его заберу и покормлю вас.

Бабушка ведет нас сквозь толпу к шатру, под которым накрыты столы, составленные в один. Их снесли сюда со всего села, как и лавки.

– А ну-ка, навались, костлявая команда!

Мы садимся, бабушка несет нам чистые тарелки и вилки.

– А, соседи дорогие… С вами и выпьем, а то все разбежались.

Дед Мирон, немного хмельной, усмехается в усы, сидя напротив. Поднимает рюмку.

– Вот чтоб и на вашей свадьбе я так погулял!

– Де-е-е-да-а-а-а… – слышать такое мне как-то неудобно.

– А что – деда? Позовешь меня на свадьбу, или как?

– Конечно, позову…

– Ну, то-то. – Дед Мирон достает из пачки папиросу. – И я, если доживу, обязательно приду. А как же! Ты уж совсем заневестилась. Да жених хоть куда, справный парень!

– Ну, де-е-еда…

– Чего – деда-то? Плохой разве парень? Ну-ка, говори сейчас же – плохой?

– Нет, хороший…

– То-то.