Моя милая Золушка, или История сводной сестры

Хотя, сначала казалось, что всё в порядке, внезапно на тело накатила такая усталость, словно я весь день кирпичи таскала… Наверное, это и есть отходняк.

Ночью Клементина пришла ко мне и я впервые видела у неё такое бледное, напряженное лицо. Мама плакала, прижимая меня к груди. Она говорила:

– Не смей так делать. Не смей так поступать со мной!

И в этот момент была самой уязвимой женщиной во всех мирах.

Я любила свою маму, я не хотела ее разочаровывать. Любовь к ней вросла в моё тело вместе с переселением и то никак не изменить.

Дальше потекла в меру спокойная жизнь: мы зализывали раны.

С похитителями всё было престранно: они умерли в тюрьме. У всех случилось что-то вроде разрыва сердца. Этот необычный феномен пытаются расследовать местные власти.

Когда со мной общался столичный детектив, я пыталась помочь и честно сказала, что один из них назвал свое имя – Маул. Но, в ответ дознаватель посмотрел на меня как-то странно:

– Мы выяснили личности преступников, ни одного из них так не зовут.

Я вскинула бровь, недоумевая насчет этого:

– Может, просто кличка?

– Может, – со мной не стали спорить.

Так или иначе… Вскоре мне стало не до этого.

Спустя месяц после событий на балу, мама неожиданно собрала семейный совет, на который мы с Вероникой явились понуро, уже подозревая неладное.

Воодушевленная и счастливая, Клеманс протянула нам два письма, скрепленных гербовой печатью:

– Вам выпала редкая удача! Раса драконов приглашает одаренных девушек – дворянок посетить их страну.

– А… Зачем? – Вероника опасливо сжалась, разглядывая письмо.

– Официальная причина – обмен опытом. Но, реальная…

Черт бы вас побрал. Реальная причина – почти все девушки после этого остаются у драконов, в качестве невест (а потом и жен).

О. Мой. Бог.

Нас с Вероникой явно ждет глобальное приключение…

Бонус: Иртас Ройст

Моё имя Иртас, граф Ройст.

Я родился младшим из трех детей и, увы, единственным мужского пола.

И это… Было так проблемно."

"Моя легкомысленная мать привыкла нянчить девочек, потому никак не могла взять в толк: отчего мне не нравится то, что так привычно им? Мои скупые эмоции, моя собранность и тяга к знаниям никогда не встречали хоть кого-то понимания с её стороны.

Но хуже всего другое. С раннего детства я наблюдал одну картину: мой отец, сильный, серьезный и умный, приходил к сестрам и матери, после чего безнадежно глупел.