Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

— Я никогда не была «любой». Всегда вела себя подобающим образом. Училась на отлично.

— Всё так, — соглашается Мирон.

— Тогда откуда ты знаешь, примут ли они меня после такого видео? — удивляюсь.

— Руслан с Элиной тебя любят, — пожимает он плечами.

— Идеальных все любят.

Кроме тебя, — договариваю про себя.

Ты питаешь слабость к порочным и грязным. Желательно без трусов.

— Загоняешься, Мий. И делаешь из мухи слона.

— Я умру, если это видео опубликуют, Мирон. Просто умру от стыда в ту же секунду. Сгорю дотла.

Громов оглушительно цокает и склоняет голову раздумывая. Снова сжимает мои ладони. Впервые чувствуя поддержку, ощущаю солёные слёзы на губах.

— Противоположность стыда — это свобода, — тихо произносит он. — Пока ты чего-то стыдишься, ты в тисках и кто-то умело этим пользуется.

— Кто это может быть? — искренне недоумеваю.

— Скорее всего, тот, кто хорошо тебя знает…

Глава 25. Замороженная Мия (не путать с ""отмороженная"")

Благодаря начавшемуся снегопаду, на место мы приезжаем только к пяти часам вечера.

Мои наушники так и остались спокойно лежать в рюкзаке, а мы всю дорогу общались. Перебирали всех моих подруг и университетских знакомых.

На самом деле, это ужасно незаслуженно и стыдно.

Хочешь не хочешь, начинаешь подозревать самых близких. Ещё и себя в этом винишь.

Замкнутый круг какой-то.

— Это что? Типография здесь? — удивлённо хлопаю глазами, потягиваясь.

— Судя по навигатору — да, — Громов тоже осматривается, кидает беглый взгляд на мои сведённые колени и морщится.

— Ладно, — деловито киваю и натягиваю на уши белую шерстяную повязку с жемчужными бусинами.

Раскрываю солнцезащитный козырёк и, глядя в зеркало, поправляю волосы.

— Пиздец. А шапка где? — выгибает брови Мирон.

Мрачно за мной наблюдает.

— У тебя — на голове, — отвечаю усмехнувшись.

— А твоя где? А варежки? Шарф? Ты совсем сдурела?

Ударяю по козырьку, возвращая его на место.

— Хватит уже, папочка. Я сама за себя отвечаю.

— Отвечалка не выросла, — рычит Громов.

Вместо препирательств фыркаю в ответ и отворяю дверь. В лицо тут же ударяет холодный ветер, по телу пробегают противные мурашки.

Чёрт.

Громов огибает капот и застёгивает замок на своём пуховике до подбородка. Предусмотрительно натягивает перчатки. Прячу улыбку, опуская лицо.

Холодно, конечно, но не до такой степени.