Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Я просто не понимаю, чем его такая девушка могла зацепить.

У неё явно дутые губы, которые Ладка всегда делает уточкой, когда наводит на себя камеру для селфи.

У неё совершенно отвратительного цвета кожа. Бледная и в веснушках. Мне, смуглой брюнетке с круглогодичным ровным загаром, конечно, это кажется чем-то диким.

Морщусь, листая многочисленные снимки с подиумов и различных презентаций. Читаю подписи к публикациям и шокировано округляю глаза.

Интеллекта у Миловановой ноль. Она даже печатает с ошибками. В слове «классический» не написала вторую букву «эс», а о запятых вообще «не-е… не слышала».

Забавно."

"Громов же читает с пяти лет всё что под руку попадается. Обожает хоррор. Любимые писатели — Кинг и Паланик, книги которых мы порой проглатывали наперегонки, а потом оставались друг у друга, и полночи боялись встать даже в туалет. Всё казалось, из раковины пальцы вылезут.

Против воли на лице появляется улыбка. Крутое время.

Ну он ведь реально видит, что Лада как пробка тупая. Не может этого не замечать.

Как. Он. Её. Может. Любить.

За что?

Чем она лучше?

Дело в сексе? Усмехаюсь. Ну, конечно, в нём.

Злость застилает глаза, и я вырубаю телефон. Пялюсь в потолок. Да что там в этом сексе такого сложного?! Я читала о нём миллион раз. Яндекс выдаёт настолько откровенные картинки на этот счёт, что у меня внизу живота становится горячо, будто расплавленным воском поливают. Приятно и дискомфортно одновременно. А в википедии написано, секс — это генитальный контакт с целью получения удовлетворения или продолжения рода.

Надеюсь, они хоть предохраняются?! То, что удовлетворяются — в этом не сомневаюсь…

С каждым днём на замену жгучей обиде во мне рождается глухое, болезненное разочарование.

Возможно, если бы Мир нашёл действительно классную девчонку. Умную, прекрасную… Я бы отпустила, постаралась принять, понять… Но…

Трясу головой.

Нет. Всё равно бы не поняла. О дальнейшем общении не может быть и речи.

В дверь настойчиво стучат.

— Войдите, — в нашей семье ценятся личные границы, за это я люблю всех ещё больше.

— Занимаешься? — спрашивает мама, проходя в комнату.

Пока я рассматриваю её аккуратный животик, спрятанный под лёгким бежевым топом-разлетайкой и длинные, стройные ноги, едва прикрытые короткими шортами в цвет, мама с восхищением разглядывает мольберт.

— Красота какая, дочь, — шокированно произносит. — Ты такая талантливая.

— Спасибо, — отзываюсь вяло.

Мама переводит взгляд на меня, и тёмные глаза потухают.