Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

— Спасибо, любимая, — Громов с помощью слов щедро орошает мою душу сладким сиропом, становится спокойно буквально на пару секунд до того, как мой мужчина продолжает: — Тогда мы сейчас поужинаем, соберёмся и поедем к твоим родителям, где ты спокойно сядешь, чтобы выслушать своего отца…

В родительском доме пахнет как-то по-другому.

Словно за сутки всё кардинально изменилось и это навсегда. Пытаюсь уловить свои эмоции, но там совершенно нет чёрных мрачных красок. С тех пор как Мирон Громов признался мне в любви и назвал своей любимой, их вообще быть не может.

Вселенная озарилась ярким свечением.

И даже рождение сестры я сейчас воспринимаю как новый, интересный этап для себя.

— Чего стоишь? Проходи, — тихо произносит Мирон сзади, и я решительно киваю.

Скидываю верхнюю одежду с обувью. Снимаю шапку и поправляю волосы, которые всё ещё пахнут его шампунем.

На лестнице слышится топот.

— Мийка, ты где была-то? Папа сказал, в гости уехала? — кричит Эмиль. — Ты бы видела какая она мелкая, капец. Камилла даже меньше, чем твоя Рыська.

Посмеиваюсь, осматривая сморщенное лицо младшего брата.

— Вы тоже с Дамом не были сильно симпатичными, — замечает Мирон с иронией, размещая ладонь на моей талии. Брат даже внимания не обращает, мне кажется, для всех мы давно — пара, просто нам на осознание этого факта нужно было немного больше времени. — Ещё и вечно слюнявые, — морщится.

— Я сразу был красавчиком, — заявляет сам Дамир, перепрыгивая через лесенки."

"Пропускает сквозь пальцы длинную тяжёлую чёлку и ослепительно улыбается.

— О да, — закатываю глаза. — Вы были тощие, красные и вечно орущие. Я думала, сойду с ума. Даже не верится, что вам пятнадцать…

— И вы всё такие же вечно орущие, — тянет Мирон с улыбкой.

Мальчики тихо ворчат под нос опровержения нашим воспоминаниям, а я вздыхаю и поворачиваюсь к Громову, когда братья уходят на кухню. Упираюсь лбом в твёрдое плечо в поисках поддержки.

— Пойти с тобой? — спрашивает он, обнимая меня за талию.

— Нет, — мотаю головой.

— Я тебя тоже, что бы ни случилось. Помни об этом.

Поднимаюсь на носочки, чтобы поцеловать обветренные мужские губы, чувствуя, как внутри распространяется приятное тепло.

Всё-таки любовь — великая вещь. В любой непонятной ситуации, словно крылья за спиной чувствуешь и ничего не страшно.

— Я тогда с парнями на кухне побуду, — предлагает Мирон.

Киваю и схватившись за перила, поднимаюсь на второй этаж.