Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Пытаясь не смотреть, как он поправляет штаны, выбираюсь из «БМВ» и глотаю холодные снежинки.

Круго́м лес, снег и дорога. Жутковато."

"Поглядывая на Громова, тут же запустившего работу дворников на лобовом стекле, извлекаю из кармана телефон и трусливо надеюсь на отсутствие в этой глуши какой-либо связи.

— Чёрт тебя дери, Тайка, — шепчу, когда вижу три чёрных кружочка и два белых в верхнем левом углу на экране своего айфона. Звони не хочу!

Ищу нужный контакт и грею руки дыханием, жду.

— Мийка, — восклицает подруга, как только берёт трубку.

— Привет, — говорю тихо.

— Куда пропала? Мы тебя потеряли.

— Тая, — произношу строго. — Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Я всё знаю, — чувствую, как глаза снова наполняются слезами.

Это слабость, конечно.

— Что знаешь? — строит из себя святую.

— Ты была в рекламном агентстве и это ты…

— И что из этого? — спрашивает она весело. — Классно же.

— Что тут классного? — взрываюсь.

— Я за тебя отомстила, дурёха. Спасибо потом скажешь.

— За меня?

— Ну, конечно.

— А ты, стало быть, злая?

— Я справедливая. И не такая всепонимающая. Думаешь, я не вижу, как ты переживаешь? Похудела вон как.

— И что, надо издеваться надо мной?

— Да кто над тобой издевался-то.

— Как ты вообще могла такое придумать? И зачем мой блокнот взяла? — спина покрывается мурашками.

— Это показалось мне забавным. Вендетта, как в фильмах… Получилось само собой, ты не думай.

— Я в шоке, — мотаю головой.

Холод пробирается под куртку и царапает кожу на животе. Снег под ногами поскрипывает. Громов сложил локти на руле и взглядом гипнотизирует.

— Да отчего в шоке-то, — удивляется Тая. — Подумаешь, пошутила… Ещё и денег не хватило, пришлось родительскими презентами платить. Слышала пословицу? Богу — богово, кесарю — кесарево.

— Ну и?

— А шлюхе — шлюхово, — смеется Тайка. — Тебе было плохо, я помогла, как могла, и сейчас я же хреновая?

Морщусь.

— А видео зачем? Сообщения?

— Какое видео? — удивляется Валеева.

— Хватит врать, — всхлипываю и зажимаю подбородок рукой.

Всё напряжение с Нового года вдруг выплёскивается.

— Я не вру, — вскрикивает Тая.

— Да пошла ты, — отбиваю звонок.

Отомстить она хотела. Никогда не прощу…

Грею руки в карманах, пытаясь успокоиться.

В полнейшем молчании сажусь в машину.

Мирон, окинув меня тяжёлым взглядом, качает головой.