Моя любой ценой

От чего становится больше всего жутко!

А еще даже отсюда мне слышен звук подъезжающих машин.

Решаюсь выглянуть из комнаты в гостиную.

Хорошо, что здесь такие огромные окна, все видно, как на ладони. Только от этих людей это меня все равно не спасет…

Мне удается рассмотреть машин пять. Из них, как под копирку, выходят высокие накачанные мужчины в черном. Все спортивного вида, в удобных куртках, двигаются слаженно и четко.

Гордей командует, они расходятся вокруг дома.

Выходит, я здесь буду под такой охраной, которой даже у президента нет!

И даже не знаю, хорошо это для меня или наоборот. Спасет ли от намерений Гордея, от его непробиваемого желания меня уничтожить?

Но, как бы там ни было, сверкать голыми ногами и еле прикрытой грудью, с которой полотенце так и норовит постоянно слететь, я просто не могу!

Мало ли, что еще этим мужикам придет в голову!

Увы, единственное, что я нахожу из пригодной одежды, это аккуратно сложенная стопка футболок с коротким рукавом.

Кроме пиджаков и идеально выглаженных рубашек, к которым точно не притронусь. Ходить в рубашке на голое тело – это что-то очень интимное, очень личное, такое, что можно разделить лишь на двоих с тем, кто тебе по-настоящему близок. И по-настоящему – это не секс. Это то удивительное, гораздо большее, что должно к нему приводить! Когда душа нараспашку перед человеком, которого ты любишь, которому готова всю себя отдать…

Снова всхлипываю, но тут же приказываю себе взять себя в руки.

Не время. Не сейчас. Пусть все разойдутся. Пусть этот доктор осмотрит меня, раз уж от этого не отвертеться. А уж потом, забаррикадировав дверь, я смогу выплакаться и наконец осмыслить все, что произошла сегодня со мной за эти долгие часы! За эту ночь, что длилась, кажется, дольше всей моей прежней жизни!

Глава 18"

"Немного потоптавшись перед шкафом, натягиваю все же одну из футболок, тут же окунаясь в ненавистный аромат Влада Северова, который так старательно пыталась стереть со своей кожи, а лучше – из собственной души, из всей своей жизни.

Увы, реальность слишком сурова, а подчас и слишком жестока. И то, от чего больше всего хочется убежать, забыть – никак не отпускает, берет себя в свой плен.