Моя любой ценой

Может, он извращенец? Зачем взял меня к себе, если у него полно женщин вокруг, намного лучше? Выставил такое странное условие? Почему спрашивает меня снова, вот сейчас? Когда я , кажется, дала уже вполне внятный ответ?

Дает возможность отказаться?

А вдруг…

Вдруг он из тех, кто любит в сексе что-то неестественное, опасное?

Мамочки, на что я вообще подписалась?

Хотя… Разве подписалась? Я в это влипла! Без всякого собственного на то желания!

– Боишься?

Он каким-то звериным чутьем считывает каждую из моих эмоций.

"Руки тут же подымают мой подбородок, взгляд впечатывается в глаза, а кажется, что в самое нутро.

– Влад… - впервые произношу его имя, выдыхаю еле слышно. Самой странно, как оно звучит. Странно находиться рядом с ним, с этим человеком, называть его по имени. И то, что настолько близко…

Но ведь не может все оказаться так просто!

Слишком просто, слишком странно, слишком нелогично!

– Зачем тебе это? Зачем тебе я?

Ну вот.

– Очень интересный вопрос, девочка, - его голос снова звучит металлом. Пальцы сжимаюn мои скулы сильнее.

Теперь его прикосновения становятся болезненными, пугающими до ужаса.

Как я могла только что сама тянуться за ними? Настолько забыться?

– И я хотел бы сам узнать ответ. Может, мне просто удобно, чтобы меня в собственном доме послушно ждала… Молчаливая… Податливая, - он снова начинает скользить по моим губам руками, и я безотчетно  приоткрываю из… Опять дурманит своим голосом… Опять застилает пеленой…

– Не выносящая мозги… Всегда готовая…

Игрушка, - хочется добавить мне.

Но я разве имею на такое право? Ему нужно, чтобы я молчала. И не только о том, что увидела. Вообще. Только, наверное, чтоб отвечала на вопросы, когда он снизойдет до того, чтобы их задать. Все. Не более.

И все же…

– Готовая на что? – почти срываюсь на крик, дергая головой.

Все ужасы, услышанные когда-либо и придуманные проносятся перед глазами!

Плети, которыми избивают обнаженных женщин прежде, чем ворваться в их тело. Ошейники, зажимы, которыми сжимают грудь… А если все еще хуже? Если…

Даже думать об этом не хочу, но невольно вспоминается, как тот ужасный Кобра черкнул по моей шее ножом, а после облизал капающую в его кровь…

«Первая кровь» -  сказал он мне тогда.