Если твой босс... монстр!

Вряд ли высшие станут такую уникальную вещицу к девчонке-полукровке применять, но, ты, Евка, все-таки осторожней будь. На всякий случай.

И Мура вздохнула — да так жалостливо, что совестно стало. В самом деле, что, мне сложно ее с собой захватить? Пользы от «подельницы» значительно больше, чем вреда.

— Ладно, идем вместе. Но, чур, вести себя хорошо и предупреждать о том, что планируешь делать, — махнула я рукой.

— Клянусь каждой своей страницей…

Гаврилов с Зиминой, нетерпеливо переминаясь, уже ждали меня на лестнице.

В столовую я входила с некоторой опаской, но, к счастью, за завтраком ничего особенного не произошло — если не считать взглядов Верле и Ашера Хааса. Преподавательский стол был пуст, видимо, наставники завтракают раньше или вообще не в академии, а вот Артур с Драконом… Под конец я уже думала, что эти двое дырку во мне просверлят. Обошлось.

А потом начались занятия…

Глава 12"

"— Запоминай. Расписание можно посмотреть вот тут.

— А домой я с него позвонить могу?

Этот вопрос меня волновал больше всего. Вчера, по вине Муры, я полдня проспала и не связалась с мамой. Теперь она наверняка беспокоится, несмотря на все службы магического прикрытия.

— Нет, — качнул головой Егор. — Для звонков нужен артефакт сильнее. Обратись к Тинаиде или Теофасту.

Бытовые вопросы мы обсуждали по дороге, пока шли к аудитории.

Какой бы магической ни была академия, где нам предстояло учиться, ничего кардинально отличающего ее от земных вузов я не заметила. Те же толпы студентов в коридорах, классы, кафедры и даже доски. И помещение, где проходило занятие по «Общей теории магии», было именно таким, привычным. Разве что, форма немного смущала — круглый зал, с высокими арочными окнами по всему периметру.

Народу в аудитории оказалось много, похоже, лекцию читали не одной-двум группам, а всему потоку. И да, к чужакам здесь относились настороженно, даже к тем, кто с детства жил на два мира. Основная часть адептов расположилась на среднем ярусе уходящих вверх столов. Где-то сбоку гордо восседали в одиночестве наши «элитные друзья», Верле с Леманом. Нам же оставались первые ряды.