Если твой босс... монстр!

Со временем организм привыкает, начинается физическая боль, которую не снять никакими заклинаниями, только новой дозой. Потом розовый оттенок радужки сменяется ярко-красным, а когда он становится бордовым, наступает смерть.

— Но у эльфа радужка была розовой. Это ведь не последняя стадия, а он все равно погиб.

— Вот и я говорю: замочили парнишку.

— Ну что за жаргон у тебя, — покачала я головой. Ладно, бог с ними, со словами. Главное, к каким выводам мы пришли. — Значит, эльфа убили…

— А то как же? Как есть, убили. Я даже знаю, почему, — проскрипела книга и загадочно притихла.

— И почему же? — не стала я ее разочаровывать.

— Евка, Евка… Давай рассуждать. Оборотень твой все каналы ввоза пыли перекрыл, так?

— Он не мой, — повторила упрямо.

— Хорошо. Не твой оборотень все каналы ввоза перекрыл. Но эльф перед смертью принял немалую дозу, судя по оттенку радужки, потому как, ежели долго не принимать, то цвет снова становится естественным. Когда магическая эйфория пропадает. Спрашивается, откуда он взял лунную пыль?

— Откуда?

— Да спер у того, у кого лунная пыль имелась.

— Жаль, — согласилась я, тоже не очень надеясь, что после оперативников мы с Мурой хоть что-то найдем.

— Но ты все же поищи, посмотри еще раз. Да повнимательней.

Если верить в чудеса, они обязательно случаются. Я верила, поэтому и заметила на шляпке гвоздя, торчащего из деревянной спинки кровати, тонкую темно-синюю нитку.

"Улика, конечно, так себе. Нитка могла принадлежать кому угодно, хоть предыдущему постояльцу. Поэтому, наверное, оперативники на нее внимания не обратили, понадеявшись больше на магический след и осмотр тела. С другой стороны, таверну тщательно убирали, значит, оставили «зацепку» не так давно. Таможенники одевались в темное, на эльфе была бесформенная зеленая хламида, платье служанки — серое, гном же… Он предпочитал кожу и холщовый передник.

— Спрячь, — деловито посоветовала Мура. — Я тебя вечером заклинанию одному обучу, как в силу войдешь. Быстренько распознаем, кто оставил подарочек.

— Предлагаешь, Марвеллу пока не говорить? — спросила я почему-то шепотом. Самой мне подобное в голову не пришло бы. — Ругаться ведь будет.

— Победителей не судят, — хмыкнула подельница. — Да и не доступно им это заклятие. Наше оно, ведьминское.