Моя любимая заучка

Проводил экскурсию по тем ощущениям, которые до сих пор ей были недоступны.

— Я сейчас тебя трахну, Ромашка.

Громов лишь на долю секунды оставил её рот в покое и впился снова, рыча как зверь. Просто констатация факта, спасибо.

Она лишь безвольно принимала всё то, что он вытворял. Не было уже сил сопротивляться, да и смысла тоже.

А возбуждение нарастало. Выбивало дух, заваливало на землю и пинало ногами. Не давало спуску. Только нарастало, накрывая с головой."

"И вот он уже подхватил её бедра. Оторвал Лизу от пола, словно пушинку, отчего ее ноги оказались за широкой спиной, безвольно зависнув в пространстве.

Нарастающий ужас окутал с головой. Пролетели минуты, а казалось, что целая вечность. Время будто сбавило ход, издевательски насмехаясь над ней.

Она не заметила, как он стянул с неё джинсы, отчего грубая ткань перетянула ляжки. Звук расстегивающейся молнии был последним, что уловил слух.

Громов вошёл в неё резко. Жгучая боль пронзила низ живота, и сдавленный крик вырвался наружу. Она кричала и мычала, но Громов не отступал.

Вцепился ей в волосы и потянул чуть в бок, прикасаясь к нежной шее, покусывая и рыча, продолжая вбивать её в стену плавными движениями бёдер.

Лиза вцепилась в широкие плечи и уткнулась головой в ключицу. Почувствовала, как отпускает боль, сменяясь на приятные покалывания внутри лона, отчего каждый толчок его члена она чувствовала очень остро. Так ярко и чётко, что захотелось орать.

Она боялась посмотреть ему в глаза и только крепче цеплялась за плечи, зажмурившись так сильно, что мелькали яркие пятна. А внизу полыхало так, что трудно было дышать.

Сладкая истома усилилась, а член чувствовался еще больше. Внутренности сжались, а сладость сковала на миг и разлилась невероятным кайфом, наполняя судорогами удовольствия.

Не получилось сдержать стон, он вырвался сам, не спрашивая разрешения. Она кончила первый раз в своей жизни. Она кончила от Максима Громова!

Громов замедлился через секунду, его затрясло и он, шумно вздохнув, замер на месте. Его грудь часто вздымалась, а руки дрожали. То ли от того, что он кончил, то ли от напряжения, ведь всё это время он держал девушку на весу.

Он наполнил её и тяжело дышал. Говорить не хотелось.